Пять замерзших сердец - Лора Манель

его выбор: мама рассказала мне, и я через несколько дней ему написала: «Не сужу, у тебя уважительные причины. Для меня это ничего не меняет». Он ответил коротким «спасибо». Больше мы не общались. И вот теперь…

– Ты знала о связи с Жилем Лансье? – спросил он в самый неожиданный момент.

Мое глухое молчание означало «да». Мне показалось, что я больше ничем не могу управлять в своей жизни, попаду во все ловушки, которые он расставит. Захотелось повесить трубку. Я попыталась увернуться:

– Ты ведь знаешь, Марк, что я была доверенным лицом Кэти, я…

– Ты знала о других?

Ловушка номер два. Я промолчала. Не могла сказать правду. Даже шепотом.

В трубке раздались гудки.

Анаис

Понедельник, 28 апреля 2003 г.: ПФФФ!

Уикенд начался неплохо: для Максима, меня и нее (матери), для Фло… Все были довольны. Путь до Ренна неблизкий (добирались дольше, чем ожидали), но субботний день не обманул ожиданий: бабуля и Фло в первый раз увиделись с ней в Ренне. Он вернулся с сияющим лицом. Бабуля была не такой веселой. Устала от дороги. Так я подумала. Вчера во второй половине дня она приехала к нам. И устроила мне выволочку. «Как ты могла сказать матери, что больше не хочешь ее видеть?! Ты довела ее до слез!» Я коротко отчиталась. В ответ получила кучу обвинений!!! Жо назвала меня недостойной бессердечной дочерью… Я ответила: «А у тебя, бабуля, разве нет недостойной дочери?» Кажется, она хотела меня ударить, я поняла это по глазам. Моя дерзость ей явно не понравилась. Но ведь я сказала чистую правду! Как говорится: ранит только правда. Бабуля попросила меня сменить тон, потребовала «хоть капли уважения». Если на меня нападают, я даю сдачи. И я больше не маленькая девочка! Я говорю, что думаю, и не сдамся.

Пришлось поддать жару. Я повторила, что не поеду в Ренн, что не хочу видеть мать и никогда ее не прощу. Она решила не быть с нами, я сделала свой выбор – перестать существовать для нее.

Думаю, бабуля никогда не видела меня в подобном состоянии, хотя все было еще хуже, чем на последнем свидании.

В общих чертах я сказала, что она может поступать, как хочет, видеться со своей дочерью, простить ей все. «Я не стану тебя осуждать (это правда только наполовину), а ты позволь мне поступать по-моему и не осуждай мой выбор. Я, конечно, моложе тебя, но тоже умею обо всем размышлять и иметь собственное мнение! Ты не заставишь меня изменить решение».

Когда бабуля ушла (слегка обалдевшая), я все обсудила с папой. Он был не в курсе насчет сцены в комнате свиданий, я ему рассказала и ничего не услышала в ответ. В его молчании было не одобрение, но понимание. Он на моей стороне. У него хотя бы получается встать на мое место. Он в похожем положении: его жена больше не его жена. Очень многие разводятся. Но не с родителями. У такого финта нет названия, хорошо бы его придумать. Как вам такое слово – «обездетиться».

Я проделала это с моей матерью. Она никчемное чудовище, поэтому меня это нисколько не расстраивает.

Хорошо бы бабуля Жо поступила так же (будет жалко, если она не обезродителится).

Анаис

Воскресенье, 25 мая 2003 г.: День матери – еще чего не хватало!

Третий по счету День матери без родительницы (тоже неплохое слово) сильно отличается от первых двух: в 2001-м и в 2002-м я верила (надеялась), что моя мать невиновна, то есть любила ее.

Теперь все иначе. Главное – у меня больше нет матери. Она проведет как минимум двадцать ближайших лет за решеткой. Никогда бы не подумала. Ну так вот, сегодня День матери, но нам нечего праздновать, не петь же хвалу преступнице! Фло, естественно, сделал очередной рисунок (я молчала: он не плачет, когда рисует). Иногда мне кажется, что я превращаюсь в «маленькую маму». Папа на пределе, у него не хватает на нас времени. Его шеф – симпатичный человек, но папа больше не может пропускать работу или уходить намного раньше, как в недели после суда. Мы втроем хорошо провели воскресенье, на ланч ели цыпленка с жареной картошкой.

Я думала о бабуле Жо. Она стала реже приезжать, только свозила Фло в Ренн, на второе свидание. Наверное, все-таки обиделась… К тому же папа сказал ей, что будет разводиться. Не знаю, чего она ожидала: что он простит? Будет терпеть недостижимую жену, губя свою жизнь? Ей ведь было на него плевать, раз она все время изменяла. Значит, получила, что заслужила.

И все-таки о бабуле Жо я сегодня думаю. Как она прожила этот день? Наверняка звонила тетя Натали, но она так далеко… Так что утешение хилое. О Жо я думаю больше, чем о женщине в камере. Пусть приходит в отчаяние, сама во всем виновата.

Странно, что я и о других сегодня думаю. О детях жертвы. Детях Беатрис Лансье. У них тоже третий День матери без мамы. Она не просто с ними в разлуке, но живая, как моя. Она под землей, на кладбище. Мертвая навечно. Из-за другой женщины. Из-за другой матери! Я не понимаю. Как мать может лишить детей их матери? Если любишь и знаешь, что это такое… Иногда я начинаю сомневаться, что она нас действительно любила.

Я думаю об этих детях. Их двое. Младшая – ровесница Фло, ее брат старше меня. И у них больше нет мамы, потому что одна психопатка лишила ее жизни. Украла и их жизни тоже. До чего же им больно и горько, какой гнев, какую ненависть они испытывают! Я их понимаю…

Сегодня я думаю о них дольше обычного и плачу, воображая их у могилы матери.

Жозетта

Воскресенье – День матери. Мне позвонили обе дочери. Какое же это счастье – слышать их голоса, пусть и по телефону!

Когда Катрин сказала «здравствуй, мамочка», я поняла: не все потеряно. Наша связь не прервалась.

Весь день я обдумывала мою материнскую жизнь и говорила себе: «Я все испортила». Я прекрасно знаю, всегда знала и уже говорила, что для Натали не была хорошей матерью. А для Катрин была. Во всяком случае, вначале, до смерти Робера. Последние события заставили меня устроить себе «допрос с пристрастием»: я все-таки мать убийцы. Я произвела на свет убийцу! Создала монстра… Как минимум в глазах общества. Я чувствую на себе обвиняющий взгляд, суровый голос твердит: «Это ваша вина!» Что, если это правда? Вдруг я зачала