Пять замерзших сердец - Лора Манель

он есть. Слава Богу, не сдался и противостоит трудностям. А как же иначе? Нас отдали бы в приемную семью, доверили бы бабуле? Нет, мой отец не из тех, кто дезертирует. Со мной ему непросто, не всегда удается договориться, я могу и оттоптаться на нем, но он здесь. Надежный, как скала. Я не падаю, не тону, не ухожу в штопор, потому что мой отец рядом. Если я однажды дрогну, он меня подхватит. Не то что мама.

Натали

Я провела три недели отпуска на острове Ре и в Бретани. Сначала поехала к маме, у нее жили Анаис и Флориан. Я была счастлива увидеть племянников и убедиться, что ребята, несмотря ни на что, выглядят и держатся отлично. Мы проводили много времени вместе, гуляли, я даже успела их избаловать, после чего отправилась на север, в сторону Ренна. Неделю жила в студии в Динаре (коммуна на северо-западе Франции), посетила Динан (город в Бретани, в департаменте Кот-д’Армор) и Сен-Мало, съездила в Канкаль (коммуна в Бретани). Главными были встречи с сестрой. Я зарезервировала максимум разрешенных свиданий – три встречи по часу.

Пенитенциарный центр в Ренне сильно отличается от тюрьмы в Сенте. Он располагается на девяти гектарах, историческое здание XIX века поражает размерами. «Внутренности» такие же, как во всех французских тюрьмах. Главенствует протокол. Для меня это значения не имело: после всех проверок меня ждала сестра. Увидев ее в первый раз, я почувствовала облегчение: мне показалось, что выглядит она неплохо. Собрала волосы в пучок, подкрасила ресницы, увеличив глаза и сделав взгляд более открытым. Положительная перемена. Эта женщина похожа на мою Катрин. Как же мы были счастливы увидеться! Говорили не умолкая, почти свободно, смотрели друг на друга. Она рассказала о тюремном быте, о том, как работает по утрам, читает и гуляет после обеда, проводит время в общей комнате. В каждом блоке двадцать камер, то есть двадцать заключенных. Двери открываются в 7:30, и женщины могут свободно перемещаться по блоку, конечно, под надзором охранниц. В каждом блоке имеются санитарный отсек с тремя душевыми, прачечная и кухня. В швейную мастерскую, во двор и в другие места женщин водят надзирательницы.

На втором свидании, в среду, Катрин затронула более сложные темы. Развод, молчание Марка, разорванные отношения с Анаис, ее отказ приезжать на свидания. Катрин в большой печали. Иногда ей кажется, что девочка ведет себя слишком жестко, но в другие моменты она признает ее правоту и свою ответственность: «Думаешь, она однажды простит меня?» Я постаралась подбодрить сестру, хотя в глубине души была далеко не оптимистична. За неделю до визита в Ренн я общалась с племянницей – Анаис не изменила свое решение. «Она меня ненавидит…» – сказала Кэти, и это был не вопрос. Я не стала ее разубеждать, ответила: «Ничего, пройдет». Всем сердцем надеюсь, что, повзрослев, Анаис станет вести себя иначе.

Анаис

Среда, 27 августа 2003 г.: список дня

Я уже писала о наличии и отсутствии родителей, а теперь надумала составить список из двух граф и в одну занести минусы, а в другую – плюсы для человека, чья мать сидит в тюрьме.

Минусы:

Мать отсутствует, и некому вести хозяйство… Это серьезнейшее неудобство:

– приходится заправлять постели (папа почти сразу решил «возложить на нас ответственность», и мы теперь стелим простыни, а я еще и глажу все свои шмотки…);

– приходится самим готовить завтрак;

– еда не такая разнообразная и вкусная, как раньше (ура замороженным блюдам и полуфабрикатам!);

– я превратилась в прислугу, и папа мне платит (шутка): на мне и пылесос, и швабра (под тем предлогом, что Фло еще маленький. А этот «маленький» не может хотя бы белье свое грязное сам сложить в корзину???).

Насчет остального:

– меньше шопинга (я могу ходить с подружками, но денег у меня меньше… мама была очень щедрой);

– я стала единственной женщиной в доме (с прокладками и тампонами теперь бывает некоторый затык);

– меня больше некому приласкать, а мать, когда не злилась, бывала очень нежной;

– дом иногда кажется слишком тихим;

– трудно объяснять (даже врать), почему я больше не живу с ней;

– мне все время стыдно, что я ее дочь.

Плюсы:

– она больше не торчит все время рядом со мной;

– она больше не может меня ругать;

– обстановка стала спокойнее;

– я стала свободнее;

– у меня появилось право на плохое настроение, я могу погрустить, тем более что причин хватает;

– мне гораздо больше сходит с рук;

– иногда (редко, но бывает), когда я говорю правду о матери (что она в тюрьме), не уточняя за что, в глазах некоторых людей ясно читаю: «да неужели?!», «просто удивительно» и «вот повезло». Это делает меня особенной (как будто тут есть чем гордиться… идиотизм какой-то).

Насчет «повезло» я, конечно, преувеличила, но это недалеко от истины.

Ладно. Думаю, ответ на вопрос, что лучше – мать в тюрьме или мамочка дома, – очевиден. И дело не только в домашних хлопотах.

Жозетта

Я очень люблю внуков. Правда. Просто обожаю. Но я устала от них, пока на каникулах они жили в моем доме. Марк рассчитывал на меня, и я не могла отправить детей обратно в Ла-Рошель раньше времени. Слава Богу, Натали помогала мне все две недели, что была в отпуске. Мне почти стыдно за то облегчение, которое я почувствовала, когда они наконец вернулись к себе! Воспитание детей – очень трудное дело… Особенно в подобных условиях. Это не моя епархия. И слава Богу. Я всего лишь бабушка, но сейчас играю роль «авторитетного лица». Выдвигаю требования, требую уважения и послушания. С Флорианом проще, хотя занять его становится все труднее: он переполнен энергией. Общение с Анаис – совсем иной коленкор! Не знаю, что делает ее невыносимой – переходный возраст или семейная ситуация, возможно, и то и другое. Я спрашиваю себя, как поступила бы Катрин, столкнувшись с провокациями дочери, чем ответила бы на обидные слова. Сумела бы мать выслушать своего ребенка? А наказать? Она бывала такой несговорчивой…

Воспитание очень важно, ему нужно уделять много внимания, если хочешь, чтобы из детей выросли правильные взрослые. С дочерями я поняла это слишком поздно, а в процессе допускала ошибки. Чувство вины гложет меня, цепляет за душу. Не за то, что родила Катрин, конечно же нет. Дети не рождаются плохими и уж тем более не имеют преступных наклонностей. Они их приобретают. Но почему? Как? Два главных вопроса. В этом есть часть моей вины? Легко свалить все на Робера, но он умер, а я жила и пыталась воспитывать дочь. Значит, и