Пять замерзших сердец - Лора Манель

Сегодня вечером меня выводят из равновесия три вещи:

1. Мой брат ужасно грустит.

2. Ему на лоб тоже прилепили ярлык «сын арестантки», от чего мы до сих пор его ограждали…

3. Однажды (возможно, очень скоро) найдется кретин, который добьет его, объяснив, в чем заключалась «большая глупость» его матери… И тогда… тогда может случиться худшее.

Марк

Анаис несколько месяцев вдалбливает мне в голову, что я должен поговорить с Флорианом. Она права: рано или поздно он все равно узнает правду от чужого человека… Чудо, что до сих пор не узнал.

Я решился, хотя колебался очень долго. Судьба не щадила моего мальчика, и я не знаю, как он перенесет еще один жестокий удар. Сможет ли жить с мыслью о том, что его мать – убийца? Станет ли смотреть на нее иначе? Как отреагирует впоследствии? Вряд ли он отвернется от матери. Надеюсь, что нет. Для Катрин, которая и так чувствует себя одинокой, изгнанной из семьи, это было бы ужасно, но для меня важнее мой сын. Флориану нужна мать, что бы она ни натворила. Думаю, он это понимает и не откажется от нее, но, узнает, что его мать способна на худшее.

Я дождался, когда Анаис отправится в город на встречу с друзьями, позвал Флориана в гостиную и усадил рядом с собой на диван. Он был очень серьезен: как будто понимал, что я собираюсь рассказать ему то, о чем предпочел бы умолчать. Нужно найти правильные слова. Я много раз репетировал – прокручивал в голове всю сцену, но сейчас чувствую себя беспомощным, никчемнейшим из отцов.

– Я должен объяснить тебе то, что объяснить очень трудно, зайчонок. Насчет мамы.

Флориан смотрит на меня во все глаза и ждет продолжения. Наверное, гадает, о чем пойдет речь, боится услышать ужасную новость – иначе зачем заходить издалека? – или просто правду.

– Тебе в апреле исполнится десять лет – ты уже большой мальчик.

Он кивает с серьезным видом и ждет продолжения.

– Я все время говорил, что твоя мама в тюрьме, потому что сделала большую глупость. Ты был слишком мал для правды. Ее нелегко принять.

– Она кого-то убила?

Я замираю. Не веря своим ушам, смотрю на сына.

– Мне сказал один мальчик из моего класса, еще в прошлом году. Я не поверил, потому что знаю маму. Значит, это правда? Она убила человека?

– Да. Женщину.

– Но не нарочно?

Я вздыхаю.

– Увы, сынок, нарочно. Это не было случайностью.

Я бы предпочел несчастный случай: лучше бы Катрин кого-нибудь сбила на машине, совершила непреднамеренное убийство, то есть не хотела делать то, что сделала. Но Катрин хотела убить, убила и даже не спонтанно: все было спланировано. Фло я, конечно же, все эти детали выкладывать не стану.

– Но тогда…

– Мама убила одну женщину.

– Зачем?! – спрашивает он. Его глаза полны непролившихся слез.

– Неизвестно… Не могу объяснить, ты еще слишком мал и не поймешь. Это взрослые дела.

– Ты знал ту даму?

– Нет.

– Как она ее убила?

Я бессильно опускаю плечи. Какую долю правды выдать? Хорошо бы на сегодня остановиться и дальше выдавать ее удобоваримыми порциями.

– Разве это так важно? – наконец спрашиваю я усталым тоном.

– Я хочу знать. Ты сам сказал, что я уже взрослый.

Я невольно улыбаюсь. Фло всегда умел сказать нужное слово в нужный момент. Я в сомнениях… Жестокость поступка, удары ножом, озверение… Лучше бы Катрин отравила свою жертву. Кстати, на суде прокурор подчеркнул, что подсудимая действовала по-мужски. Женщины, если верить истории, предпочитают яды. Нежную смерть.

– Ножом… Она заколола ее ножом.

Глаза у Фло лезут из орбит, от изумления он раскрывает рот. Его любимая мамочка – убийца с ножом? Я кладу руку ему на плечо, притягиваю к себе, крепко обнимаю. Мне нечем его утешить. Просто нет слов, чтобы приуменьшить жестокость преступления. Флориан задумывается, переваривает услышанное. У него появились еще вопросы? Он хочет больше деталей? Слава Богу, нет.

– Спасибо, что рассказал, папа… Я так и знал, что она сделала что-то ужасное… – говорит он, встает и направляется к лестнице. Наверное, хочет выплакаться в своей комнате. Даже представить не могу, как трудно ребенку узнать такую правду о матери, но это было необходимо.

Анаис

Воскресенье, 6 сентября 2003 г.: наконец-то!

Свершилось: папа сказал Фло. Давно пора! Я устала ждать, надоело, что от брата скрывают правду. Не стоило ждать, когда он перейдет в следующий класс! Все равно что учиться в коллеже и верить в Пер-Ноэля! Да, брата нужно было защищать, но разговоры о… «большой глупости» стали просто нелепыми! Фло не младенец, он вырос и способен понять истинные обстоятельства нашей семейной драмы. Пусть узнает, что его драгоценная мамочка на самом деле УБИЙЦА!.. Что она не такая милая (с ним), и нежная (с ним), и идеальная (с ним), как может показаться.

Я не настаивала на своем – у каждого свой взгляд на вещи, – но никогда не прощу ей то, что она натворила. Но то я, а Фло – другое дело. Я даже пытаться не буду давить на него. Не скажу: «Теперь понимаешь, что она не заслуживает, чтобы ты ездил на встречу с ней в тюрьму?» Пусть сам решает, как ему поступать. Ладно, теперь Фло в курсе и тоже будет жить с этим до конца дней. Мне до ужаса жалко брата.

Вчера вечером он никак не мог заснуть. Постучался ко мне, и мы поговорили. «То, что сделала мама, плохо». Я ответила: «Да, очень плохо, потому я и злюсь…» Не добавила, что наша мать действовала, забыв об обстоятельствах и обо всех нас, что она виновата в том, как изменилась наша жизнь… Пусть малыш делает собственные выводы. У каждого свой путь.

Фло захотел ночевать у меня, боялся, что снова приснятся кошмары. Бросил матрас на пол и улегся. Долго не засыпал, а я его караулила.

Вчера моему брату пришлось в момент повзрослеть.

Анаис

Понедельник, 7 сентября 2003 г.: бедняга Фло (bis)

Вторая тяжелая ночь для моего младшего брата. Он не забрал матрас, и Па ничего не сказал, не напомнил: «Тебе, между прочим, пора собираться в школу…» Фло снова видел кошмары, просыпался, кричал, плакал. Много раз.

Я толком не знаю, как Флориан понимает «большую глупость», он раньше никогда об этом не заговаривал, а я не лезла (слишком скользкая тема). Наверное, думал о краже… но уж точно не о том, что