Пять замерзших сердец - Лора Манель

Флориан

24 июля 2003 г.

Дорогая мамочка!

Шлю тебе открытку с гор. Погода прекрасная, теплая. Мы ходим в походы, катаемся на горных велосипедах, плаваем в бассейне. По вечерам дают короткие представления. Я завел друзей в кемпинге, и это здорово.

Целую.

Флориан

Анаис

Пятница, 1 августа 2003 г.: возвращение с каникул, фаза 1

Папа увез нас с Фло на две недели в затерянный уголок Альп. Мне не слишком нравятся каникулы в горах. Походы и все прочее… Лень одолевает. Это же каникулы! Но папа решил, что тамошний воздух будет нам полезен (как и расставание, пусть и на время, с Ла-Рошелью, но тогда почему бы не уехать подальше – в Афины или на Бали?).

К счастью, мы поселились в кемпинге, в доме на колесах. Там было много молодежи, моих ровесников и чуть постарше, а еще бассейн. Я завела новых приятелей, было здорово, пока они не начали задавать вопросы. Сначала все думали, что я здесь с отцом, потому что родители развелись (классика!). Я могла бы подтвердить эту версию, но почему-то сказала: «Моя мать умерла». Прямо так и заявила. Соврала, как выдохнула.

Потом я об этом размышляла. Хотела понять, почему так поступила и насколько ужасен мой поступок – «убийство» матери. Символическое убийство. Решила, что мой грех не так велик. Она ведь некоторым образом мертва – для меня, во всяком случае. И ее нет рядом, она не часть моей жизни… Она находится далеко от мира живых. Дышит где-то в другом месте. Моя… мать важна для нескольких человек, их по пальцам можно пересчитать. Они иногда ее навещают. Для всех остальных Катрин Дюпюи – воспоминание. Иногда, очень редко, я думаю о наших счастливых моментах. О каникулах, прогулке по Центральному парку, поездкe в Англию, дорожном путешествии в Лапландию… Когда мы играли, бегали и смеялись все вместе… Я всеми силами пытаюсь заморозить эти картины, выкинуть их из головы, думать о другом, иначе начинаю выть. Предпочитаю видеть в матери монстра: все лучше, чем думать о прежней маме… Хороший повод больше не видеть ее и продолжать ненавидеть. Не желаю смягчаться. Так легче. Достаточно взвесить пережитое, утраченное и в сотый раз понять, что она все изгадила. Твержу это себе, но… Результат таков: она уничтожила наши общие воспоминания в тот день, когда убил эту женщину.

Марк

Не знаю, привыкну ли когда-нибудь к каникулам на троих в формате «папа – дети». Думаю, придется, но пока что у меня только душа болит от этого.

Получилось неплохо, но до идиллии далеко, хотя я выбрал вариант, который должен был понравиться и дочери, и сыну: четырехзвездный кемпинг с бассейном, горками и культурными мероприятиями… Тип «все включено», далекий от моего идеала отпуска, но я хотел, чтобы каждый, особенно дети, нашел там что-нибудь себе по вкусу. А они все-таки ворчали. Им все не нравилось! Походы слишком долгие, склоны слишком покатые, спуски трудные, от них колени болят, а в лагерь группа возвращается слишком поздно. Короче, им хотелось одного – общаться с ровесниками. Без старого папаши. Хорошо хоть соседи у нас оказались симпатичные, мы сошлись довольно близко, общались, и я забывал о своих заботах и вопросах. Неловкость возникала в одном случае, когда любопытство побеждало и меня не напрямую, полунамеками спрашивали о маме Анаис и Фло. В такой момент призываешь себя к порядку, говоришь: «Рано успокоился, дружок, реальность никуда тебя не отпустит…»

В роли отца-одиночки нет ничего завидного, особенно если один твой отпрыск – подросток. Анаис раздражается на брата, грубо со мной разговаривает, то и дело закатывает глаза, по вечерам рвется «на выход», терпеть не может, когда я устанавливаю строгие временные рамки, и стремится их нарушать. Она растет, самоутверждается, выходит из себя по пустячным поводам… и – новое дело! – притягивает к себе взгляды. В прошлом году я подобного не замечал, а сегодня то и дело вижу, как какая-нибудь мужская особь пялится на тело моей дочери. И мне не нравится, что ни молодые, ни старые не скрывают вожделения. Это выбивает меня из колеи. Хорошо бы рядом оказалась Катрин и смягчила шок от открытия, а потом поговорила с дочерью.

Анаис

Воскресенье, 24 августа 2003 г.: возвращение с каникул, фаза 2

Ну вот, мы вернулись. Были у бабули. Я бы с удовольствием повеселилась в другом месте. Она говорит, что на остров Ре приезжает в отпуск много народу, так зачем же нам его покидать? (Странная логика, по-моему, от нашествия как раз и следует смываться.) По ее мнению, тут есть все: море, пляж, хорошая погода, места для прогулок пешком и на велосипеде, хороший обед в ресторанчике время от времени. Все верно, но хочется чего-нибудь новенького, а здесь мне все знакомо, надоело.

Зато я снова, как и каждым летом, общаюсь с Флориной. Она в августе всегда приезжает к дяде с тетей, соседям (и друзьям) бабули. Флорине уже шестнадцать. Она спокойная и милая. Мы общались каждый день: катались на велосипедах, гуляли по пляжу, знакомились с ребятами и встречались с ними по вечерам (бабуля отпускает меня до полуночи… самое веселье на вечеринках как раз в это время и начинается). Мы живем своей жизнью, многое обсуждаем (лицей, мальчишек). Флорина уже делала это. Я – нет. Мы выпиваем. Слегка… Я была пьяной два или три раза, в последний бабуля унюхала запах, отругала меня и, конечно же, позвонила папе (ябедничать нехорошо!)… Он еще раз отчитал меня: «Ты слишком молода!», «Надеюсь, это впервые», «И чтобы больше такого не было!». Знали бы они, что это и правда был не первый раз… что я напилась однажды в четырнадцать лет…

Короче говоря, они недооценивают умение молодых доставать спиртное. Ничего сложного. Безобидные пижамные вечеринки заканчиваются распатрониванием родительских баров… Наивные люди.

Мне нравится, что Флорина такая раскованная. Она живчик, бунтовщица, тут мы похожи. А ведь у нее нет причин восставать, у нее в семье все хорошо. Родители, правда, очень много работают, и она предоставлена самой себе (а предкам все равно), вот и делает, что хочет. Везет же некоторым…

Моя мать очень (даже слишком) активно вмешивалась в мою жизнь, теперь ее нет, но остался отец. Он тоже много времени проводит на работе, но заботится о нас, уделяет много внимания. Иногда это меня бесит, я хочу получить больше свободы и все-таки говорю себе: хорошо, что