Больше не жена дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Простите, госпожа, — опустил голову Норберт. Его плечи сгорбились, будто на них лег груз всего дома. — Простите, что я не могу вас защитить. Я — всего лишь дворецкий… Слуга…

— Ты не обязан, Норберт, — прошептала я, пряча лицо в ладонях.

— Даже если я расскажу правду, слуге не поверят, — вздохнул он, едва не плача. — Мне слова не дадут…

Я растерла лицо, чувствуя, как меня знобит от боли. Холод пробирал до костей.

— Но я знаю, кто может вас защитить, — произнес Норберт вдруг.

Он поднял голову. В его глазах не было прежней покорности.

Он содрал повязку с правой руки. Я ахнула.

Там, на костяшках, под кожей пульсировал символ. Не шрам. Знак. Черный. Магический.

Глава 75

— Если что, прощайте, госпожа… — голос Норберта изменился. Стал ниже. Гуще. — Мало ли, вдруг мы больше не увидимся? Я не знаю, как это сработает. Но он вам всё расскажет! Это всё, что я могу сделать для вас, госпожа!

Он прочитал наизусть заклинание. Я не поняла слов, но почувствовала их кожей. Воздух в комнате сгустился, запахло озоном и старой пылью.

Знак на его руке вспыхнул серебром. Свет залил комнату, выжигая тени.

Я зажмурилась.

Когда я открыла глаза — передо мной стоял Норберт.

Но это был не Норберт.

Осанка выпрямилась. Исчезла сутулость старика. Он стоял легко, уверенно, словно хищник, вышедший на охоту.

И глаза…

Вместо мутной старческой влаги в них горело расплавленное золото. Усмешка на лице была дерзкой, надменной, жестокой. Той, которую я видела на лице Альсара последние дни.

— Так моя игрушечка узнала правду, — послышался вздох. Голос был старческим по тембру, но интонации… Интонации принадлежали Ему. Чудовищу. — Ну что ты, не плачь… Не надо плакать…

Он присел на корточки перед креслом. Его морщинистая рука коснулась моей щеки. Прикосновение было неожиданным — грубая кожа слуги и нежность хозяина. Он вытер слезы, которые тут же хлынули с новой силой.

— Я думала, ты мертв, — прошептала я, вспоминая, что наговорила лишнего в гневе. — Я думала, ты ушел…

— Ты же помнишь правило? Или уже забыла? — голос стал мягким, вкрадчивым. — Никто в этом мире не смеет обижать мою игрушечку… Никто… Только я один…

Он резко притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в жесткую ткань его ливреи. Пахло не старым бельем, как от Норберта. Пахло полынью и грозой.

— Только я один, — слышала я его голос прямо у уха. — А не эта вареная картошка в мундире с маминой грядки и дура с прострелом в голове, прикрытым шляпкой…

Я чувствовала его. Чувствовала его присутствие. Как искра по коже… Как магия, текущая в венах чужого тела.

— А как же Норберт? — прошептала я, пытаясь отстраниться, но его руки держали крепко. — Что с ним? Где он?

— Вчера ночью я решил: ты не успокоишься, ведь так? — чудовище в теле дворецкого усмехнулось, и морщины вокруг его глаз собрались в знакомую сеть. — Пока своими глазами не увидишь правду? Ты верила в него. Любила его.

Его большой палец провел по моей нижней губе.

— И я решил договориться с Норбертом. С тем, кто тебе помогал. С единственным, кто любит тебя в этом доме по-настоящему… И мы со стариком заключили договор.

— Договор? — я смотрела в золотые глаза на лице старого слуги. Это было жутко. И завораживающе.

— Я даю ему ритуал, который изгонит меня из тела генерала, — объяснил Улис спокойно. — Я освобождаю Альсара, а сам…

— А ты вселился в Норберта, — закончила я. Ужас и облегчение смешались в груди. Альсар свободен. Но Улис здесь. А где мой дворецкий?

— Он сидит в кресле. Здесь… — произнес Улис, прикоснувшись к своему виску. — Пьет чай. Почти как король… Он заслужил это… За то, что согласился временно позаимствовать мне свое тело, спасая от небытия. И верит, что я все решу. А я все решу…

Он опустил глаза и с усмешкой мотнул головой.

— Не можешь контролировать — возглавь! — дерзкая усмешка заставила меня улыбнуться в ответ сквозь слезы. Это было безумие. Но в этом безумии была логика.

— Мы договорились. Он сначала отказывался. Но я напомнил ему, что он не сможет защитить тебя… Уже один раз не смог. И он согласился на мои условия. Я оставляю метку на его теле, чтобы я мог вселиться в него. Иначе я погибну без тела. Душа не может висеть в воздухе вечно.

Я слушала, вспоминая, что та бумажка была подделкой. Он сам написал ее…

— И если у вас с генералом все хорошо, он выпустит меня из себя навсегда. И я исчезну. Уйду к сестренке. Если нет — он позовет меня. И он позвал… — чудовище склонило голову. — Теперь я здесь. А в доме, кажется, сменился дворецкий…

Он помолчал, глядя на меня пристально.

— А ты почему не ушел? — прошептала я, глядя на морщинистую руку, сжимающую мою ладонь. — Зачем тебе это? Зачем спасать меня, если я хотела тебя изгнать?

Улис улыбнулся. И в этой улыбке было что-то пугающе искреннее.

— Потому что, моя дорогая Дессалина… — он поднес мою руку к губам. Поцелуй обжег кожу. — Я понял одну вещь. Альсар тебя не стоит. А я… я умею ценить то, что принадлежит мне. И я хочу, чтобы ты принадлежала мне… Да, где-то я перегибаю палку. Я знаю. Но я уже один раз потерял. И… боюсь повторить этот опыт.

Он поднялся, выпрямился во весь рост — насколько позволяло тело старика.

— Теперь ты под моей защитой. И горе тому, кто попробует тебя обидеть. Даже если это будет твой законный муж. Кстати о муже… Мне очень понравилось его тело. Тем более, что с драконом мы договорились, — рассмеялось Чудовище. — Как насчет того, чтобы устроить им праздник?

Глава 76

— А теперь план такой, — коварная улыбка озарила его губы. Та самая улыбка, от которой у меня раньше холодело внутри. — Ты спускаешься вниз. Делаешь вид, что одумалась. Успокоилась. Говоришь, что согласна подписать документы на развод.

Он сделал паузу, наслаждаясь моим выражением лица.

— А дальше в игру вступаю я. И