Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

— Какой кошмар, — пробормотала я.

Мне вспомнился тот сон.

Меня толкают, и я падаю с башни. А потом неведомая птица, перенесшая мое тело куда-то, где мох и пожухлая трава.

Но если это правда… Если это Фрея, и если дневнику можно верить, и написан он ею, то… я ничего не понимаю.

— А… — я облизнула пересохшие от волнения губы, — что произошло потом?

— Фрее стало лучше, и она навсегда уехала из Бладсворда. Насколько мне известно, никогда не возвращалась.

— Но почему?

— Это у тебя надо спрашивать. Ваша же родственница.

Только вот беда, про леди Фрею в нашей семье никто не упоминал.

Но вообще меня волновало другое:

— Нет, почему Коннор ее не остановил?

— Может, она больше ему была не нужна? — цинично ответил владетель.

Да, в дневнике же ясно написано, что отношения Фреи и Коннора зашли весьма далеко. Получил, что хотел, и с глаз долой. И даже «Соколиная башня» оказалась ему не нужна. Или…

— А как вы считаете, милорд, что в этой легенде — правда?

— Я считаю, что заигрались оба, — жестко и не очень понятно ответил Бладсворд. — А еще я понимаю Мэри Доэрти, которая была отличной проклятийницей.

— А что стало с ней?

— Коннор расторг с ней помолвку, выдал замуж за знатного вельможу, ребенка признать отказался, во всеуслышание заявив, что он от конюха.

Какой ужас.

Какой позор.

У леди Мэри было право мстить. Если я правильно поняла Бладсворда, она наслала проклятье на Коннора, и я не находила в себе сил осудить ее.

— Мы пришли.

Да, в двадцати шагах от нас начинались ступени крыльца охотничьего домика.

Самое время вознести мольбы Покровителю, чтобы мой дар меня не подвел. Сейчас от того, что я узнаю, прочитав память болта, зависело очень и очень многое.

Глава 44. Охота в охотничьем домике

— А мы никому не помешаем? — спросила я, ощутив непреодолимое желание сбежать. Мной овладело то самое чувство, которое подсказывало, что вот-вот все изменится бесповоротно, обратного пути не будет.

— Нет, это мой охотничий домик. Даже мама предпочитает сюда не заглядывать. Сторожка лесничего находится в глубине леса. Там старику сподручнее гонять браконьеров, да и сам он не очень общителен, — Бладсворд, распахнув дверь, сделал приглашающий жест.

С замиранием сердце я почти на цыпочках проскользнула мимо него, стараясь не задеть раненого плеча.

И что я, в самом деле, так разволновалась?

Я же сама потребовала провести, как это называлось… кажется, следственные действия.

Очутившись внутри, мне стало понятно, отчего леди Синтия предпочитала не посещать охотничий домик сына. Судя по всему, нагрянув нечаянно, в этом гнездышке можно было смутить кого-то.

Явно не владетеля, а ту, что составляла ему здесь компанию.

Даже моему неискушенному уму было ясно, как именно отдыхал здесь Бладсворд, хотя все выглядело пристойно, однако суть выдавали детали.

— Располагайся, — предложил владетель, глядя на меня насмешливо.

Видимо, от него не укрылись мои широко распахнутые глаза.

— Или можем подняться наверх.

Наверху, я полагала, была спальня.

— Благодарю, но, думаю, мы и здесь справимся, — поджала я губы.

То, что владетель не выставлял свои связи на показ, говорило в его пользу. Приличнее, конечно, таких связей было не иметь, но даже я понимала, что молодой красивый мужчина в расцвете лет явно не станет отказываться от дамского общества.

— Как пожелаешь, — ничуть не расстроился Бладсворд и принялся разоружаться.

Оказалось, что при нем имелся целый арсенал холодного оружия.

Заметив мой удивленный взгляд, владетель пояснил:

— Сталь оставляет меньше следов, чем магия.

Мне очень хотелось спросить у него, а какой магией он собственно обладает, но это был неприличный вопрос. Его стоило отложить до неприличных обстоятельств. Главное, когда они настанут, не растеряться и спросить, а не как я в прошлый раз.

Хотя у меня в запасе все еще оставался пятый вопрос, который я могу задать. Но я предпочитала не торопиться и не разбрасываться возможностями.

Самостоятельно Бладсворд справился с шейным платком, пуговицами жилета и запонками на рубашке.

— Теперь твой выход, Энни, — вкрадчиво сказал он, и я спохватилась, что все это время откровенно любовалась отточенными движениями.

Нужно взять себя в руки.

Бладсворд ранен, ему требовалась помощь.

Отчего-то некстати подумалось, что раненый зверь бывает опаснее, здорового.

Подойдя к владетелю, я в очередной раз почувствовала себя крошечной пичужкой рядом с крупной хищной птицей.

Я нервно сглотнула. Не такой уж короткий болт, судя по положению, вошел в плечо Бладсворда под углом. Конечно, меня обучали оказанию первой помощи, но в основном обучение включало в себя такие вещи, как: заварить настой от мигрени, как наложить повязку, если поранилась иглой для вышивания гобелена. В более серьезных случаях леди полагалось падать в обморок или бежать за целителем.

Я судорожно соображала, что делать, и владетель мне подсказал:

— Надо разрезать ткань вокруг стрелы.

— Да-да… Ножницы. У вас здесь есть ножницы? — облизнула я губы.

— Я похож на портниху? — хмыкнул Бладсворд. — Если мне надо что-то разрезать, я пользуюсь ножом.

Я взяла со стола один из тех ножей, которые выложил владетель.

Удивительно, но вспороть им толстую ткань дублета удалось довольно легко. И все же чуть расширив прореху, я предпочла дальше надорвать руками.

Все бы ничего, но пальцы окрасились в красный, и я слегка пошатнулась. Я впервые в жизни так близко сталкивалась с опасными ранами. В груди болезненно сжалось. Бладсворду наверняка было больно, хоть он и скрывал.

Аккуратно сняв с владетеля изувеченный дублет и совершенно непострадавший жилет, я замерла. Белый батист рубашки на рукаве был темным и влажным от крови.

— Энни? Все хорошо? — обеспокоено спросил Бладсворд.

Мне снова стало стыдно.

Владетель не терял самообладания даже в такой ситуации, а я почти расклеилась.

— Да, — как можно тверже ответила я, стараясь не думать о том, что как только рубашка будет снята, мне придется доставать болт. Сначала разрезать плечо, а потом тянуть за саму стрелу. При мысли об этом коленки начинали дрожать.

Это ладно. Главное, чтобы рука не дрогнула.

Я собралась духом, и окровавленный батист послушно пополз под лезвием.

Не решаясь поднять на Бладсворда глаза, я взялась за полы рубашки и потянула ее с плеч. Я старалась делать все бережно, но видела, как напрягаются мускулы на широкой груди. А задев пальцами горячую гладкую кожу, подушечками уловила сердцебиение и смутилась сама.

Я ощущала взгляд владетеля на своей макушке и готова была провалиться сквозь землю. Слишком интимным был этот момент.

Когда рубашка комом упала на пол, Бладсворд пальцами здоровой руки приподнял