На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

Майи тоска растворилась. Я по-прежнему любил Леру, но беспросветную тьму заменила светлая грусть. Всегда буду помнить о погибшей жене, но пора двигаться дальше. Я чувствовал, что пора.

Разглядывал каждую черточку лица Майи в желтых солнечных лучах, и не мог перестать улыбаться. Такая красивая, такая уютная, такая… моя. Не удержался и коснулся губами ее щеки, впитывая в себя тепло, которое исходило от ее спящего тела.

— Привет, — не раскрывая глаз, сказала Майя и улыбнулась.

— Доброе утро, — шепнул ей на ухо.

Как бы я ни желал скорее оказаться в больнице, но близость этой девушки слишком волновала меня, чтобы я мог просто так отпустить ее. На какое-то время нам стало ни до чего, существовали только мы двое в теплом гнезде из простыней, подушек и одеял.

— Какие планы на сегодняшний день? — Я посмотрел на Майю, когда отдышался.

Боялся начать разговор о ребенке, она ведь так и не сказала, как относится к моему решению. Ее приезд ко мне вселял надежду, и все же я не торопился снова поднимать эту тему.

— На работу поеду. — Она взглянула на часы на прикроватной тумбочке. — Как раз есть еще время позавтракать и заехать к Светке переодеться. А у тебя?

— Я… — замешкался, потому что все еще сомневался в том, не спровоцирует ли это Майю снова на внезапный побег. — Сперва приготовлю нам что-то на завтрак.

Да, в моей квартире было еще одно нововведение: я снова начал покупать продукты и готовить. И это доставляло огромное удовольствие. Я как будто опять чувствовал вкус жизни во всех смыслах этого словосочетания.

— Тогда я быстро в душ, если ты не против.

— Может, вместе? — Я лукаво улыбнулся.

— Вот уж нет, мой милый, — засмеялась Майя. — Тогда я точно опоздаю на работу! И так почти целую неделю отгулов взяла. Не хочу, чтобы меня уволили.

— Ладно-ладно, — заворчал я, удаляясь на кухню. — Горячие бутерброды или яичница? — крикнул я оттуда.

— Я такая голодная, что готова слона съесть! — отозвалась из ванной Майя.

— Понял, то и то, — засмеялся я, принимаясь за готовку в одних боксерах.

Через десять минут, когда у меня почти все было готово, в облаке пара, завернутая в большое пушистое полотенце с другим, поменьше, на голове, вплыла моя фея. Я на миг застыл, от ее домашнего вида перехватило дыхание.

— Леш? — Майя неловко улыбнулась, забрав у меня из рук чашку с чаем, который я приготовил для нее. — Ты чего?

Я вздохнул. Откладывать нельзя. Мне нужно узнать, как она относится к моей идее об усыновлении.

— Знаешь, я думал, что ты сбежала насовсем. — Положил еду на тарелки и поставил их на небольшой кухонный столик.

Майя недоуменно на меня посмотрела.

— С чего ты так решил? — Она нахмурилась.

— Ну, ты так резко сорвалась вчера, а потом, когда я позвонил, чтобы рассказать, что с Егором все хорошо, отключила телефон. Я понимаю, мое решение повергло тебя в шок, но…

Майя застыла на пару секунд с обескураженным видом, а потом вдруг рассмеялась.

— Ты чего? — не понял я. — Что смешного?

— Господи, Леш, прости! Я совсем не подумала, как это выглядит со стороны. — Она поспешно поднялась и подошла ко мне, положив ладони на плечи. — Да, твое решение стало неожиданным, но дело вовсе не в этом! — Она смотрела на меня и улыбалась, словно хотела этой улыбкой извиниться.

— А в чем же тогда? — Ощутив, что она расположена ко мне, я усадил ее к себе на колени.

Она некоторое время молчала, будто собиралась с мыслями.

— Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

При этих словах я весь напрягся. Хорошие разговоры так не начинаются…

— Я вдруг поняла, где Роман, и сорвалась с места, чтобы проверить теорию, — пробормотала Майя, опустив взгляд. — А когда ты мне позвонил, у меня просто разрядился телефон!

У меня все внутри опустилось. Она поехала к этому психопату одна!

— Майя, почему ты?.. — начал я, но она посмотрела на меня и приложила палец к моим губам.

— Все хорошо, я нашла Романа, он со следователем у себя дома.

— Не в полиции? — уточнил я хмуро.

Она покачала головой.

— Понимаешь, ситуация очень непростая…

— И как ты могла поехать к нему одна? Зная, насколько он опасен! — не выдержав, я повысил голос и при этом еще сильнее сжал девушку в объятиях. Страх, что с ней могло что-то случиться, съедал меня изнутри.

Она нежно дотронулась до моих губ своими, и это немного успокоило меня. Я вздохнул и, отстранившись от нее, покачал головой.

— Безрассудная…

— Я знала, что он не причинит мне вреда. — Она чуть приподняла уголки губ.

— Да, пожелтевшие синяки на твоей шее прямое тому доказательство, — не мог не съязвить я.

— Леш, послушай. — Майя задумчиво пожевала губу. — Он раскаивается. Я видела его, говорила с ним. Давай оставим это дело в прошлом?

— Что, дружок его отца хочет замять дельце? — криво усмехнулся я.

— Фу, что за словечки? — вдруг засмеялась Майя, но потом снова стала предельно серьезной. — Если ты захочешь бороться с ним до конца, я буду с тобой. Я поддержу тебя в любом решении. Хотя это будет и непросто.

Я вздохнул, медленно выпуская воздух из легких.

— А чего хотела бы ты? — Внимательно посмотрел в ее глаза, пытаясь отыскать в них ответ.

— Просто жить. Счастливо. Строить отношения с тобой. У нас впереди столько всего… — Она посмотрела вверх, словно подбирала слова. — Столько всего хорошего! Оставить Романа в прошлом, оставить в прошлом все споры, суды, разбирательства…

— Ты к нему еще что-то чувствуешь? — вдруг вырвалось у меня. Не хотел задавать этот вопрос, но горло сжал спазм, мне нужно было узнать ответ.

— С чего ты это взял? — Майя встревоженно посмотрел на меня.

— Ты защищаешь его. — Понимал, насколько по-детски это звучит, но я ничего не мог с собой поделать.

— Лешенька, милый мой, хороший!

Майя принялась покрывать мои щеки, губы и лоб короткими поцелуями, полотенце с волос размоталось, и ее влажные пряди, окутанные ароматом шампуня, упали мне на лицо. Я вдыхал ее запах, смешанный с запахом фруктовой отдушки, и не мог надышаться.

— Неужели не чувствуешь, что, кроме тебя, мне никто не нужен? — Она снова заглянула мне в глаза, и то, что я в них увидел, сказало все гораздо красноречивее слов. Она больше не любила Романа.

— Тогда давай обо всем забудем, как о страшном сне. — Я улыбнулся, заправляя ее слипшиеся от влаги волосы за уши, чтобы открыть такое милое моему сердцу лицо.

— Я передам Борису Евгеньевичу. — Она улыбнулась в ответ. — А теперь надо бежать.