Эти вечные кости - Мэгги Ферн

Всё так изменилось с того дня в лесу, когда моё тело перестало подчиняться мне и начало откликаться лишь на него. Думаю, с тех пор оно уже не моё — и, кажется, я не возражаю, если оно никогда снова не станет моим. Определённо, он распоряжается им куда лучше, чем я. Без серьёзного образования, проведя годы за книгами под наставничеством блестящих учёных, я вряд ли смогу подобрать достойные слова, чтобы описать мужчину, лежащего рядом со мной. Тёмные ресницы, обрамляющие его миндалевидные глаза, резкость черт, муки, что изведал его разум, — от этого слёзы наворачиваются на глаза.

Сидя здесь, в темноте, при свете огня, озаряющего его мертвенно-неподвижное тело, я почти могу притвориться, почти могу убедить себя, что любовь, которую я к нему испытываю, бесконечна, что она не может уместиться в восемьдесят или девяносто лет — если он захочет быть со мной так долго.

Кажется непосильной задачей выбраться из постели, затаив дыхание, шаг за шагом приближаясь к тяжёлым дверям. Сердце подступает к горлу, пригвождая меня к месту, когда он беспокойно ворочается во сне, его тёмные брови хмурятся, а затем снова разглаживаются. Если раньше мне приходилось тайком вдыхать его запах, теперь аромат специй и кедра окутывает меня, струится с каждым шагом, когда я выхожу в коридор, как можно тише закрывая за собой двери.

Руки дрожат, когда я беру подсвечник с канделябра, прикрывая ладонью пламя, спеша по коридору. Единственное движение, помимо моего, — мелькание бронзового силуэта: тусклый, но заметный свет задерживается, бросая на меня взгляд, прежде чем продолжить путь вниз по лестнице. Мои мысли блаженно пусты. Чувство вины смыто тревогой, и, почти не задействуя разум, я снова оказываюсь перед бело-золотым гобеленом.

На этот раз я не колеблюсь, не взвешиваю варианты, протягивая руку к ручке. Щёлчок механизма тихий, но звучит так, словно эхо взрыва разносится по древним стенам.

Что-то происходит с Элриком: его разум теперь ещё более растревожен, чем прежде. Он теряет минуты, иногда часы, погружаясь в мысли, когда не проводит время, одержимо цепляясь за меня и привязывая меня к себе. Словно он ждёт, что что-то вырвет меня из его рук. Его терзает какой-то великий страх, которого я не понимаю, потому что он отказывается делиться со мной своими тревогами. На каждый вопрос следуют отвлекающие прикосновения и ласковые слова, от которых в животе порхают бабочки.

Дверь распахивается, открывая ещё одну лестницу. Порыв холодного воздуха едва не выбивает из меня дыхание, пальцы на ногах уже краснеют — я не рискнула надеть тапочки. Лестница разительно отличается от величественных украшений остальной части замка. Там, где другие выложены полированным камнем, эта сделана из дерева, спиралью уходя в темноту. Чуть позже я понимаю: эта дверь ведёт в одну из башен с восточной стороны, откуда открывается вид на маяк. Словно повинуясь моим мыслям, его луч обводит пространство, освещая коридор, и я давлюсь криком, который нарастает в горле, когда Тьен появляется передо мной.

Его фигура… подавляюще велика, зажатая под гобеленом вместе со мной. Короткая, подстриженная шерсть перемежается с чешуёй, на которой всё ещё видны следы, судя по всему, от стрижки.

— Мисс Молли, уже очень поздно для прогулок, не так ли?

Страх и смущение от того, что меня поймали, быстро сменяются раздражением.

— Ни одна часть владений не закрыта для меня.

Это не вопрос, но он повисает между нами. Я никогда не думала, что его лицо способно выражать эмоции — настолько оно рептилоидное, — но вздох, который он издаёт, безошибочен, а хвост нервно подрагивает.

Что скрывает Элрик?

Что может быть в той комнате настолько ужасного?

— После вас. — Он приподнимает гобелен, почти направляя меня наружу, стараясь держать когтистые руки подальше от меня, когда направляется обратно в коридор. — Пойдёмте, здесь слишком холодно для вас. Если он узнает, что я позволил вам замёрзнуть, он сделает из меня коврик и накроет ваше постельное бельё.

Я фыркаю, слишком раздражённая, чтобы найти в этом юмор.

— Он бы не стал.

Недоверчивый взгляд, которым награждает меня Химера, говорит о многом, хотя он молчит.

Элрик определённо стал бы.

Моя длинная ночная сорочка тянется по полу за мной, дрожь пронизывает кости, как только мы оказываемся у дверей библиотеки. Я не пытаюсь выглядеть непринуждённой, бросая свечу, спеша к камину, колени ударяются о пушистый ковёр из звериной шкуры. Губы приоткрываются во внезапном ужасе: неужели я провела последние несколько месяцев своей жизни, отдыхая на несчастном создании, которое имело несчастье разозлить моего вампира?

Я робко слежу за Тьеном, который скользит к дальнему окну, глядя на заснеженный пейзаж. Снег не шёл с той бури, но ледяной воздух и туманное небо гарантируют, что он никогда не растает. После целой жизни молчания удивительно, как быстро я обрела голос здесь. Я держу это в голове, сжимая край ночной сорочки.

— С ним всё в порядке?

Такой простой вопрос, но такой сложный. Когда Тьен испускает долгий, страдальческий вздох, я вижу, как тяжесть лет давит на него. Его плечи опускаются, теряя напряжённую позу.

— Хозяин никогда не скрывал бы от вас ничего без причины, дорогая девочка. Это только вы удерживаете его в своём разуме.

Внезапный поток слёз застаёт меня врасплох, руки обхватывают живот, словно пытаясь удержать его целым.

— Это из-за меня? Из-за того, что он питался от меня? Почему теперь это не причиняет ему боли? Я думала, это всегда причиняло ему боль.

Впервые я вслух признаю перемены в наших отношениях, то, насколько я приблизилась к нему. То, как я полюбила его. Глубоко.

Глаза старого существа встречаются с моими, вертикальные зрачки расширены в тусклом свете.

— Не сомневайтесь, ваше влияние здесь — благо. Мы ждали этого… больше лет, чем мне хотелось бы вспоминать.

Ещё один мучительный ответ без ответа.

— Я не понимаю. Селки говорит то же самое, но никто просто не скажет мне, что происходит… — Я останавливаюсь, голос повышается от раздражения. — Почему Пэал ведёт себя так, будто знает меня? Что значит быть парой вампира? Пожалуйста, просто… что с ним происходит?

— Это не наша боль, чтобы её разделять.

— Если я могу ему помочь…

— Ты помогаешь мне с того момента, как я увидел тебя, Syringa.

Я задыхаюсь, резко оборачиваясь к дверному проёму. Его грудь обнажена, демонстрируя обширную сеть почерневших вен, которые больше не светлеют.

— Ты можешь уйти, Тьен.

Моя рука резко вытягивается, чтобы остановить его, но падает, когда