Охота на принцессу - Елизавета Владимировна Соболянская

– Только посмейте сделать хоть одно движение в нашу сторону! – я выпрямилась и смерила наглеца тяжелым взглядом, собираясь выпалить, кто я есть на самом деле.

– Да такие дамочки у меня в подвале минут десять пищат, потом стонут! – грубо прервал меня сержант, а графиня вспыхнула:

– Вы забываетесь! Перед вами…

– Именем короля! – капитан в гвардейской форме Лигурии остановился в дверном проеме и строго взглянул на стражников: – Сержант! Доложите, что здесь происходит?

– Воровок поймали, ваше благородие! Вот, не хотят с трактирщиком расплачиваться! В городскую тюрьму забираем!

– Неправда! – выпалила я, – мы все заплатили! Этот человек лжет!

– Разберемся! – сказал королевский гвардеец, заставив меня напрячься еще больше.

Но тут за плечом неизвестного мне капитана появился Арен, и от облегчения у меня слезы выступили на глазах:

– Капитан! – мне отчаянно хотелось обнять учителя и спрятать слезы на его груди, но я выпрямилась, жестко держа спину. – Рада вас видеть. Вы привезли ответ?

Арен почтительно поклонился и кивком головы указал на гвардейца:

– Его величество прислал капитана Дрока и его отряд, чтобы уладить все возникшие вопросы.

– Рада знакомству, капитан Дрок! – величественно кивнула я.

Все же не зря матушка тренировала нас принимать гостей и беседовать с придворными! Лицо я удержала. А вот сержант – нет. Очевидно, капитана Дрока он знал, пусть и понаслышке, потому что сразу вскочил и постарался незаметно покинуть комнату, но его перехватили в дверях королевские гвардейцы.

– Сержант… – лигурийский капитан сделала паузу.

– Сержан Прунт, к вашим услугам! – еще больше побледнел стражник.

– Сержант Прунт, – удовлетворенно повторил гвардеец, глядя негодяю в глаза, – расскажите-ка мне, что здесь произошло? Почему вы и ваши подчиненные вломились в номер знатной дамы, выбив дверь?

– Так… донос был, господин капитан!

– Вот как, донос, замечательно! О чем донос? – я видела, что гвардеец играет с сержантом, как кошка с мышью. Не понимала смысла этой игры, но наслаждалась видом.

От вопроса сержант приободрился:

– Так донос о воровстве и шпионстве, ваше благородие! Вот эти дамы – иностранные шпионки, да еще за постой не заплатили!

Видимо, возмущение так явно проступило на моем лице, что капитан его отзеркалил, но тут же справился с собой и уточнил:

– Донос, значит, о шпионстве, а почему же ты, сержант, сам отправился опасных шпионов брать, а в управу городскую не доложил?

– Так это… сбежали бы!

– Кто донес? – рявкнул капитан так, что мне аж страшно стало!

– Трактирщик Бубенс! – ответил сержант, явственно трясясь.

– И что за дела у тебя с этим трактирщиком? – также строго спросил гвардеец, придавливая авторитетом.

– Что вы, синьор капитан! Никаких дел. Мы за справедливость и закон ратуем!

Капитан Дрок сделал незаметный жест, и его люди тут же подбежали к сержанту, скрутили руки за спиной и ткнули лицом в стол. Прунт взвизгнул как испуганная собачонка и затараторил:

– Я всё скажу, синьор капитан. Всё, как на духу. Во всём признаюсь, только не губите…

– Отпустите его, – Дрок произнёс это негромко, но его подчинённые тут же отпустили сержанта и сделали по два шага в стороны от него. Каблуки сапог застучали по деревянным половицам барабанными палочками, нагнетая напряжение.

Сержант сник. Похоже, он понял, что не отвертится, и с тяжёлым вздохом, трясясь как желе, начал говорить абсолютную правду:

– Трактирщик нас зовет, когда постояльцы денежные, да глупые попадаются. Еще лучше, если иностранцы – их припугнешь и можно до нитки обобрать, никто и жаловаться не будет! А если жалуются, трактирщик сразу делает большие глаза – мол, не останавливались у него, путают что-то господа иностранные. Может, языка не знают. Он для того и людей верных держит, и вывеску меняет, и мебель…

– Как вывеску меняет? А ну показывай! – капитан королевской гвардии сделал какой-то знак своим людям, и двое остались возле нас, а ещё двое отправились с капитаном на улицу.

Едва они скрылись, один из оставшихся сказал мне:

– Не волнуйтесь, синьорина, сейчас наш капитан доказательства соберет и все дела уладит. С одних-то слов дело могут и не завести… А мы за вами присмотрим.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я за пояснения и тут же всполошилась: – Так вас послал его величество Рикардо?

– Да, миледи!

– Ная, срочно собираем сундуки!

Камеристка моя, которая наблюдала за происходящим из-за угла, уже пришла в себя и тотчас помчалась в наш номер. А вот графиня позвонила в колокольчик и приказала трактирной служанке подать обильный завтрак.

– Ехать долго… милая, надо подкрепиться, – уговаривала она меня.

Мне кусок не лез в горло, и тогда тетушка накормила капитана Арена, а остатки мяса, сыра, хлеба и пирогов велела сложить в корзинку, чтобы забрать с собой.

Сразу после завтрака к нам вернулся капитан Дрок. Королевский гвардеец был чем-то очень доволен. Он поклонился мне, повторил, что прислан его величеством, чтобы сопроводить меня и моих сопровождающих во дворец.

– Вы разобрались с этими… людьми? – спросила я.

– Да…синьорина, – поклонился капитан, явно намекая на то, что мое инкогнито лучше сохранить. – Мы накрыли целую шайку бесчестных людей, которые подрывали мнение иностранцев о нашей стране. Они все будут наказаны. Ваши деньги и украшения трактирщик вернул. Он признался, что это по его наказу они были украдены.

Пока Ная со вздохом облегчения проверяла наличие шпилек и брошек, я, закусив губу от стыда, отвела лигурийского гвардейца в сторону, попросив о приватном разговоре:

– Капитан, должна вам признаться, что после кражи мои люди вынуждены были сдать в ломбард пуговицы с моего платья… Пуговицы с гербом.

Я покраснела, но призналась.

– Я понял… синьорина! Немедля отправлю своего человека выкупить залог!

– У нас есть деньги, – я кивнула на сундучок.

– Его величество распорядился! – прервал меня капитан.

В самое короткое время нашу карету извлекли из сарая, вычистили, закрепили сундуки и вскоре с удвоенным конвоем мы отправились в столицу Лигурии.

Я ехала и нервничала. Что ждет меня во дворце? Король, конечно, не обрадуется моему визиту. Тем более мы умудрились попасть в руки преступников и, слава богам, выбрались живыми. Отец… я не знала, что он скажет или сделает. Кастор, наверное, лютует из-за побега