Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

Решительно отстранилась и зашагала на берег, рассекая живую воду упругой девичьей грудью и безупречной плоскостью живота.

Волк удивился и двинулся следом, восторженно глядя на девушку.

— Что случилось, котенок? Ты вспомнила вдруг про ужин?

Живая вода… Создатель, за что ей все это? Если в источник входил просто очень красивый молодой (даже юный) мужчина, то на берег возвращался уже практически бог из музея античности. Яги его подери, да почти Апполон!

— Что это тут… с тобой? — Агата прокаркала хриплым голосом, стремительно отжимая копну светлых волос и высушивая себя магией.

— Реагирую я на тебя, конечно. А тебя удивляет? Со всем прямодушием и открытостью молодого мужского здорового организма.

Она фыркнула громко, пряча глаза. Заразное это дело — фыркать на всякие глупости.

— Я не об этом. Ты изменился. И ран больше не видно. А… и шрам был вот тут, на плече небольшой. После оборота он не пропадал, я подумала…

— Разглядывала меня, значит. Я польщен. Это живая вода. После того… приключения, из которого ты меня вытащила, я до сих пор не оправился, — говоря это все, волк подчеркнуто-неспешно одевался, широко улыбаясь Агате. — Человеку в звере тесно, он не растет и болеет. Если не обратиться вовремя — и вовсе умрет. Зверю тоже несладко, потому кошка твоя и бунтует. Все хорошо строго в меру, котенок.

— Не зови меня так больше! — рыкнула вдруг и тихо добавила опомнившись, — пожалуйста.

Волк нахмурился и отвернулся. И больше ни слова не проронил, с большим трудом на берегу источника разводя огонь из влажного хвороста (Агата смилостивилась и кинула через плечо туда маленький огненный шар заклинания). Потом напоил лошадей и даже предложил ей скромный ужин, который она быстро съела, как очень голодная хищница. А Рудольф все молчал.

— Что мы будем делать с лавочником теперь? И куда мы идем завтра утром? — не выдержала первой, все еще чувствуя себя за что-то виноватой.

Волк удивленно поднял светлую бровь.

— Почему лавочник? Мало в городе стариков? Желающих меня тихо угробить я только с лету насчитал четверых. И еще парочка — удаленно, но тоже желают. Можно даже организовывать отбор. Или как ты там это назвала? А! Конкурс. Да, я популярен, а ты все не ценишь, сердитая моя госпожа.

В ответ на каждое слово Рудольфа лицо Агаты все сильнее вытягивалось. Ей еще утром казалось: она — главная ценность всего этого мира. А выходило пока что иначе…

— Ладно-ладно! Перечень своих недругов оставь при себе, хоть я честно скажу — впечатлилась. «Деревенский парнишка», кто-то там говорил? Хвостатый простачок-дурачок? Ну-ну…

В ответ он насупился. Потом внезапно улыбнулся и спустя пару коротких секунд уже громко и очень заразительно смеялся. Настроение его менялось так быстро, что Агата едва лишь успела ресницами хлопнуть. И рассердилась в ответ.

— Ш-ш-ш! Моя суровая госпожа, не сердись. Ты ведь и сама полна тайн. Разве нет? Да! Прости, я все никак не успеваю тебя посвятить в наши планы. Ты то с магами… прогуливаешься, то волков раздеваешь тут массово. Ай! Полено положи, мне дрова пилить нечем вообще-то! Едва наломал то, что есть.

Державшая увесистую палку в руках девушка зло щурилась, давая понять всю серьезность своих суровых намерений. Хотя, если честно, Рудольфа ей теперь свернуть в рог бараний уже не под силу, но не будет же он всерьез сопротивляться, правда же?

— Ваши планы, говоришь? Это чьи же, позволь мне узнать? Почему я не в курсе? Рудольф, ты мне клятву давал и врать больше не сможешь! Я жду!

— Можно было просто сказать «пожалуйста», свирепая моя госпожа. Наши с тобой, конечно же, общие планы. Мы пришли сюда за водой из источника. Ни магам, ни людям он ее не отдаст. Вообще никакую. Для них это просто вода. Только лишь многоликие могут попросить этот источник и получат волшебную воду.

Агата задумалась. Когда-то в земных сказках она слышала нечто подобное. Вспоминалось уже очень смутно, но было.

— Все оборотни поголовно могут проделывать подобные фокусы? Что-то не верю я, Моро.

Он усмехнулся немножечко грустно. Наконец-то запомнила полное имя ближайшего друга. А друга ли?

— Нет. Это ты верно заметила. Но я — могу. И ты сможешь, если я научу тебя. Хочешь?

— Только если ты тоже со мной попытаешься колдовать. Идет?

Он снова смеется.

— Ну ты даешь. Я тебе предлагаю практически подарок, а ты ставишь условия. Не получится, хитрая моя госпожа. Оборотни не маги, так не бывает.

Ну да, конечно. Она не бывает, все видят. Вот ведь упрямый… хуже, чем даже осел.

— Руд, послушай. Согласно теории магии, если ты не простой человек, то ты можешь все. Неважно даже — морф ты или дракон, или эльф, или дварф. Просто не все сразу и не идеально. Это как музыкальный слух или умение рисовать. В семьях художников и музыкантов дети тоже рисуют и музицируют, правда же? Так и мы. Наследуем степень дара. Маги — при желании и очень долго тренируясь, могут обратиться. Кое-как и недолго, но могут. Так и ты.

Она даже устала, пытаясь все объяснить, а он так и не очень поверил, с сомнением слушая и ухмыляясь. И вот это он зря. Была у Агаты черта — тоже семейная — невероятное упрямство, запредельное просто. Уж если Гессеры решили чего — остальным остается расслабиться. Мир подождет.

И уже спустя пару часов терпеливого мозгокомпания Руд ставил вполне себе приличный щит от ментальных и огненных атак, и даже пульнул пару довольно ощутимых ледяных шаров. Правда, пытались-то огненных, но это неважно. А Агата упорно заговаривала воду из живой в мертвую и точка. Рыбки раз за разом переворачивались брюшками вверх, раки дружно ее ненавидели, лягушки просили пощады.

— Агата! Я сейчас, кажется, сдохну.

По имени он ее называл редко. Не сдохнет, конечно, но первые шаги всегда и везде очень трудно даются. Как ему сейчас. Как младенцу, рискнувшему встать с четверенек и сделать первый человеческий шаг. Впереди тяжкий труд, тысячи новых падений, но Рудольф ощутил себя… магом. Ощущение могущества, силы. Пусть еще такой маленькой, неуклюжей и нерешительной, но — его личной.

Совершенно счастливый, он обессиленно упал рядом с девушкой, все еще умерщвляющей упорно все живые создания в чаше источника. В сотый раз щелкнул пальцами, прикоснувшись к воде, и она ожила.

— Ну почему, Руд⁈ Почему у меня не получается?

— Злишься. Наверное. Отпусти того, на кого ты постоянно злишься. Это тебя отравляет, а ты уже травишь потом все живое.