Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

«Вот так» было очень так себе, если честно. Настроение было дурное до крайности, бедра с непривычки натерло седлом (она еле ходила!), а желудок голодно бурчал. Второе свидание с магом закончилось много позже намеченного. Прибавьте уставшую лошадь, едва переставлявшую ноги, приступ мигрени и неуклонно надвигавшийся «день гормонального шторма» — да еще вишенкой на торте получите снова недовольного Рудика. Справедливо, изрядно и традиционно.

— Да, шеф. Умный у нас в паре ты. Я пусть буду красивая.

Хотя красивой сейчас она себя не считала, переодевшись совсем по-дорожному: в плотные штаны и простую мужскую рубашку. Радовали ее только такие родные и любимые берцы, вполне подходившие для ночных приключений. Руд насупился. Похоже, ее смиренное настроение напрягало его куда больше обычных уже подзатыльников и препирательств.

— Сядешь на Глога со мной. Твою кобылку просто рядом привяжем, она вымотана совершенно. Ты, кстати, как назвала ее, любительница животных?

А вот сейчас было обидно. И очень двусмысленно. Себя, что ли, он имел ввиду? Похоже, целительное действие того поцелуя в конюшне закончилось, браслет барахлил, а от общения с магом стало лишь только хуже. Проклятая кошка!

Молча смотрела, как волк собирался, как седлал лошадей, благо они стояли в саду. Как приторочил какие-то сумки к седлу ее безымянной лошади. И даже ни разу не возразила, хотя хотелось ворчать и кусаться. Даже поднявшись в седло, промолчала, мысленно поздравив себя с тренированной выдержкой.

Но прижавшийся к ее… хм… филейной части молодой мужской организм разгонял кровь в Агате, как центрифуга. А все остальное… Проехав буквально два шага, Агата взмолилась.

— Рудольф! Ты… Нет, я все понимаю, но ты же меня просто проткнешь на ближайшем ухабе! Можно, я сяду сзади? Пожалуйста!

И глазками своими светлыми так: хлоп-хлоп. Совершенно невинно, она так умела отлично. Даже на прозорливую мать — великую ведьму Алису — это действовало. Отточенный, словом, жест — не могло не сработать.

В конце концов, ему что, удовольствие доставляет такой мазохизм?

Судя по тяжкому вздоху — не доставлял. В полнейшей темноте волк спрыгнул с занервничавшего вдруг коня, снял Агату. Затем снова проделал все эти телодвижения, но в обратном порядке. Было совсем неудобно, и риск свалиться довольно высок. Зато Агате стало точно спокойнее. Обняла крепко тут же окаменевшего Руда, уткнулась носом ему между лопаток, и они наконец-таки выехали из дома.

Из города успели выйти еще до закрытия последней стражи. Основные ворота уже были давно заперты, но недалеко оказался хитрый выход для посыльных и курьеров. Агате достаточно было показать стражникам свой браслет, и их пропустили без мзды и без лишних вопросов. Отличная вещь оказалась — полезная.

— Руд… — приходилось разговаривать со спиной, но лучше уж так, чем заснуть и свалиться с коня. — Нам далеко еще ехать? Мне кажется, что я скоро сдохну.

Выразительный вздох был ей ответом. Так себе телохранительница — это не прозвучало вслух, но она ощутила его недовольство. Прямо-таки сплошная обуза. И не скажешь ведь, что не просила ее с собой брать. Свидания с магом на хлебушек не намажешь и в печку не бросишь. На жизнь приходится зарабатывать. Агата громко зевнула, уткнувшись лбом в спину несносного волка. О, это она сделала очень напрасно: пах он очумительно.

— Придется в лесу ночевать, сонная моя госпожа. Ты готова? Если бы кто-то не задержался и…

— Готова, готова. Ты, кстати, уверен, что мы едем в нужном направлении? С дороги свернули, а дальше? Темно же. Кони, вон, и те спотыкаются.

Тихий смех в темноте. Даже лошади фыркнули ей в ответ.

— Очень скоро мы выйдем к источнику. Сейчас идем по звериной тропе, ее каждый заяц тут знает. Там и остановимся. Нужно кое-что будет сделать, и утром обратно. Маг же тебя не кормил, как мне что-то подсказывает?

Последняя фраза произнесена была очень ехидно. Пропустив ее мимо ушей, девушка лишь прикусила своего нахального оруженосца за его мускулистое плечо (чуть все зубы не обломала, между прочим!).

— Хочу есть, спать и сдохнуть. В смысле — уснуть до утра. А еще я грязная, потная и воняю навозом. Восхитительно сочетание, правда?

Он только снова фыркнул в ответ. Расфыркался, ишь. Отличный он собеседник: или вздыхает, или фыркает. Еще тихо смеется, пофыркивая как ежик.

Но перспектива слезть с лошади ей очень понравилась. Даже если придется пойти ловить тощих и мелких мышей и ими потом с отвращением ужинать.

— Тихо. Слышишь?

Чуткое ухо тигрицы отчетливо уловило звук шагов за спиной. Лошади тоже занервничали. И без того напряженный Рудольф весь подобрался, словно бы для прыжка.

Шаги ускорялись. Ближе, ближе, а этот… стратег и не думал пришпоривать лошадь! Он коня даже, похоже, придерживал!

И вдруг волк вдохнул полной грудью и… запел — что-то бравурное и очень громко. Агата все же была кошкой. А кошки всех мастей и размеров, как известно, не любят громкие звуки.

Хотя… надо признать, пел волк отменно, и голос был очень хорош. И со слухом (в отличие от Агаты) у серого было замечтательно. Ну, то есть — он был.

— Ты сдурел, что ли, от страху мозги отказали, Рудольф, или как там тебя, Казимир?

Ни на минуту не замолкая, волк лишь покачал головой, оглянувшись через плечо. Кстати, пел он на языке, непонятном Агате. Что само по себе было странно. Заклинание отказало? Скорее, мозги отказали тигрице, причем совершенно. Мало того, что он пах, как… это ладно. Так еще его песня возбуждала в ней нечто такое… инстинктивное. Вот не надо бы это будить. Точно не стоило.

Преследующие немного отстали, шагов не было слышно совсем. Если она не оглохла, конечно. Все еще придерживая лошадей, под громкие завыва… то есть под песню в ритме военного марша они наконец выехали на поляну. Где-то чуть дальше слышался плеск воды, ночные светила озарили траву — ровную, шелковистую, гладкую, словно расчесанную, и утоптанную площадку чуть впереди.

— Мы приехали? — тихо спросила Агата примолкшего вдруг Рудольфа.

— Котеночек, а теперь очень быстро бери лошадей и веди их к источнику, я вас прикрою. У нас серьезные неприятности. Будь готова.

Приличная девушка испугалась бы. Очень приличная и благовоспитанная — и вовсе упала бы в обморок. Агата же так обрадовалась, что чуть ли от радости не запрыгала.

Полный восторг на лице девушки говорил: «Ну наконец, заварушка!». Руду лишь оставалось надеяться на собственное везение, много раз выручавшее волка. Это в любви ему не везло…

Лошади нервничали,