У(лю)бить дракона - Александра Гусарова

Он же широко улыбнулся, явив миру очаровательные ямочки на щеках, которых до этого момента не было. А я ясно поняла, что на изменения в его внешности элементарно повлияли положительные моменты в жизни.

Глава 17

 И тут я поняла, что обязательно должна внести еще один хороший момент до свадьбы. Под венец я пойду с красавчиком мужем и никак иначе. И это не в обиду Александру, а, наоборот, с заботой о нем!

Когда замок наконец-то опустел, мы с облегчением выдохнули.

— Какой-то день очень тяжелый выдался, — с напускной грустью выдала я. — Спать пойдем?

— Да я, вроде бы, еще не хочу, — растерялся он.

— Можешь не засыпать и даже глаза не закрывать, — предложила в ответ. — Просто полежим!

— В смысле полежим? — до него стало доходить, что упрямая жена что-то задумала.

— Лекс, я подружилась с твоей матушкой! В первом браке мне это так и не удалось. А благодаря твоей помощи, сегодня вышло. Мы оба заслуживаем секунды счастья и тишины. Но расставаться с тобой я не хочу. Поэтому простой пойдем и полежим! — и взяв его за руку, потянула в свою спальню.

Дракон испуганно дернулся, попытался выдернуть руку из моих пальцев. Однако я предполагала подобный финт и держала его крепко. Понятно, что драиться со мной он не собирался. Но пятками уперся в пол. А так как он в итоге стал крупным мужчиной, сдвинуть с места мне его было затруднительно. Пришлось действовать хитростью.

Я перестала тянуть и подошла к нему, положила руки на его вздымающуюся от волнения грудь и легонько ее погладила:

— Любимый, не нужно бояться! Я от тебя точно не сбегу.

— Ты обещаешь? — его голос слегка дрожал, а глаза лихорадочно заблестели.

— Конечно! — я постаралась выдать улыбку коварной соблазнительницы. Как у меня это получилось, без зеркала определить было сложно. Однако дракон продолжал упорствовать. — Лекс, если ты не веришь в мои чувства, то поверь фактам. Арини пообещал, что если я от тебя сбегу, то меня снова вернут в замок к Азардину. И там я буду лежать в холодной, одинокой кровати и слушать, как через стенку мой бывший муж со своей любовницей занимаются сексом. Скажи, а мне это нужно?

— А разве при сексе шумят? — Бомбардилл растерянно хлопнул глазами. — Мне всегда казалось, что это интимное действо. Поэтому шума от него не может быть.

— Но если это делать с душой и большой любовью, то тихо не получится, — рассмеялась в ответ. — Женщины, как минимум, стонут от удовольствия, не в силах сдержать свои эмоции.

Смешно сказать, но подобную радость я испытала лишь один раз, когда еще до свадьбы согрешила с Азардином в беседке в саду. Я даже боли не почувствовала. И что произошло поняла лишь по красному пятнышку на желтой обивке диванчика, стоявшего там. А после мужа словно подменили. От него шел лишь холод и ничего больше. Меня грела все эти годы мысль, что в итоге я получу долгожданного малыша. Именно в нем я видела свое предназначение и будущее счастье. Однако мечтам моим так и не суждено было сбыться. И я терпела боль ради него.

— Ты тоже стонешь? — вдруг спросил он.

— А ты меня тоже любишь? — парировала я. И мусорщик завис. Он явно не знал, что мне ответить. Взлохматил пятерней волосы на макушке, потряс головой, пожал плечами и жалобно прошептал:

— Рига, я не знаю! Иногда мне кажется, что люблю. Сильно люблю. Но я же не могу никого любить, кроме своей истинной!

— Да грах с ней! — взорвалась я. — Смотри, ты же любишь яблоки и груши одновременно. Что из них тебе нравиться больше?

— Но это же фрукты, — он никак не мог понять, что я от него хочу.

— Да какая разница! Просто пойми, что любовь иногда можно делить на двоих и даже троих.

— Это же аморально! — округлил он глаза. Вот, тоже мне моралист.

— Нет, если это твои дети. Их может быть пять, десять. И родители будут любить всех. И я у тебя точно также. Я как младший ребенок в семье. Нежданный, но ставший любимым.

— Да, мама всегда Азара больше любила, — вздохнул он невпопад.

Грах, я кажется опростоволосилась. Только отступать не спешила.

— Пойдем, а? Я точно никуда не сбегу, потому что мне некуда бежать.

— А ты меня не возненавидишь?

— Нет, — покачала я головой. — Я двадцать лет терпела, как выяснилось, нелюбимого мужа. И как видишь выжила. И даже умудрилась испытывать к нему теплые чувства. А тебя люблю. мы просто полежим рядом и не будем делать ничего против твоей воли.

Э-э-эх, словно девицу уговариваю! Но если хочешь иметь красавчика перед алтарем, то придется потерпеть. Я была практически уверена, что ему понравится. Хотя не представляла, что мне придает эту уверенность.

И он сдался. Кивнул, сам взял меня за руку и повел к себе:

— Я хочу, чтобы ты была рядом на моей территории.

А я разве против? У него кровать, скорее всего, шире.

Сегодня пал первый запрет. Я поднялась вслед за ним на третий этаж. Мы шли по широкому коридору в спальню. А я, неожиданно для себя, обнаружила портреты семейства Эйзенхард на стенах.

Большинство из них мне были знакомы по королевскому дворцу.

— А разве картины могу быть написаны в двух экземплярах? — уточнила у Бомбардилла.

— Это копии, — покачал он головой. — Мне захотелось иметь кусочек семьи в своем замке на отшибе мира. За хорошие деньги любой художник напишет тебе точную копию своей работы. Она не имеет стоимости подлинника, но душу греет.

— Можно я их внимательнее разгляжу? — попросила я.

— Смотри! — выдохнул он с некоторым облегчением. Неужели так меня в постели боится?

Я медленно передвигалась от полотна к полотну. Сегодня я смотрела на них совсем другими глазами. Сначала не