Невыгодно желанная, или Брак с попаданкой приводит к истинности - Ева Кофей

И хорошо, потому что мне было слишком страшно.

Я не была к такому готова.

Совсем.

Но с другой стороны злилась на него.

Как можно быть таким неуместно ухмыльчивым в такой момент?

Так бы и придушила…

— Мне казалось, что вы это хотели, — сказал он уже холодно.

В сердцах я сказала то, что звучало совсем не так, как было в голове:

— Может быть, это и хотела, — выдала, имея в виду нежность, свет, те чувства, что нас нахлынули. — Но не вас!

— Ясно, — ответил Аластер и больше не пытался вернуть прежний настрой. Он окинул меня взглядом в последний раз и вышел из комнаты.

Я спрятала лицо в подушку.

— «Хочу, но не вас…» Это же надо было такое сказать! А кого ты хочешь, Табита, а?

— Табита, — воровато забежала в комнату Руби, — ты сама с собой разговариваешь? Всё совсем плохо, да?

Она запрыгнула на кровать и завиляла пушистым белым хвостом.

— О… Ты вся им пропахла!

Я накрылась одеялом с головой, высунула руку и дотронулась до морды лисы указательным пальцем.

— Ни слова больше! Я собираюсь спать! Одна!

— А как же я? — голос Руби стал жалобным.

Тогда я высунулась из-под одеяла, вытерла слёзы и улыбнулась.

— И ты, конечно. Иди сюда.

Ночь была холодной, но с лисой под боком я сразу же уснула и проспала едва ли не до обеда.

Видимо, тело взяло своё за все прошлые лишения.

Я только надеялась, что не пропустила какое-нибудь новое испытание. Было даже интересно узнать, что ещё мне надо было сделать, чтобы доказать свою пригодность в качестве супруги Аластера.

Мы с Руби спустились в столовую, где сразу же появился завтрак от Валета. Крепкий чёрный кофе, булочка, козий сыр и персики. Это было похоже на то, что мы ели каждый день в усадьбе. С мамой и с Гарри.

— На Севере пьют чай, — заметила я.

— Да, — чопорно отозвался голем. — Это приказ хозяина. А это для вас, лери Руби.

Рядом с моей аппетитной тарелкой он поставил тарелку Руби со свежим трупом горлицы.

— Это подарок от Горациуса.

Ворон тут же появился, чтобы сесть на спинку стула и проворчать:

— Это ничего не значит. Хозяин потр-р-ребовал быть любезным.

— Вау! — лисица потёрла друг о друга передние лапки, подражая людям. — Приятного аппетита всем! Мне-то уж точно!

— Да уж… — я отодвинула подальше лисий деликатес и задумчиво принялась за свою порцию.

Все говорили об Аластере, но его самого нигде не было.

И с чего вдруг такое отношение ко мне?

Я опасалась, что он будет ходить надутый и мерзкий, как индюк. Или вновь будет пытаться как-нибудь уколоть.

Я допила кофе и напоследок прикончила два нежных, сочных персика. Руби всё ещё возилась со своей птицей. Вся её морда была в перьях и крови. Она могла себе этого позволить, ведь рядом не было никаких лордов и можно было «приспустить корсет», как всегда говорила моя мама.

Мама Табиты.

— Лери, лорд Хейл ожидает вас в своём кабинете, — объявил Валет.

Сначала убедился, что я поела, потом так официально позвал к себе…

Это намёк на то, что он всё-таки собрался отправить меня домой?

Глава 39

Видеть его после вчерашнего было волнительно. Но я ведь и при обстоятельствах похуже раньше могла держать хорошую мину.

Поэтому мне удалось зайти к нему с достоинством. Словно ничего особенного между нами не происходило.

Аластер сидел за столом. Перед ним была шкатулка, украшенная драгоценными камнями и жемчугом. Я не видела, что внутри. И меня больше интересовал его загадочный вид.

Тёмно-синий плащ только подчёркивал холодность лорда.

— Лери Табита, присаживайтесь, пожалуйста, — он указал на кресло.

Руби не было рядом, потому что она бы точно не явилась к «своему мужу» с мордой в крови и перьями в зубах.

Он будто бы предвидел это.

А мне не помешала бы её пушистая поддержка и острый как бритва язык.

— Добрый день, лорд Хейл, — я устроилась в кресле и окинула его настолько нейтральным взглядом, насколько это было возможно. — Вам уже известно, какое будет следующее испытание?

Он улыбнулся. Красиво.

— Табита, я задам вам вопрос. И в ответ хочу услышать правду. Вы понимаете?

— Разумеется, — я кивнула, решив, что речь шла о каком-то важном деле.

— Я вам нравлюсь? — спросил Аластер.

Я даже подумала, что ослышалась. Но он точно это сказал. И точно имел это в виду.

— Вы хотели правду, — ответила я нахмурившись. — Я считаю вас неотёсанным, вспыльчивым человеком, которому неведомо чувство такта.

Он рассмеялся.

— С каких пор девушек волнует, каким человеком является их муж? Нравлюсь ли я вам как мужчина?

Он упирался локтями в стол и сверлил меня взглядом, ожидая ответа.

Я прикрыла веки, пытаясь понять, что вообще происходит.

Иным мужчинам хватает жеста девушки, чтобы решить, что она пылает к нему чувствами. Одного взгляда. Одной улыбки.

Даже обычную вежливость они могут принять за флирт…

Этот же посадил меня напротив себя и устраивает допрос при свете дня уже после того, как мы пересекли черту.

После поцелуев, на которые я отвечала.

После мурашек, которыми моё тело отвечало на касания его сильных рук…

Я была провинциалкой, но это не мешало мне знать хотя бы основы этикета. Даже в обручённой паре девушке нельзя было первой заговаривать о чувствах. Признание — прерогатива мужчины.

Каждая невеста ждала заветных слов с замиранием сердца.

Этим вопросом Аластер ставил меня не в самое удобное положение. Но, увы, я уже к этому привыкла.

— Я приехала сюда не для того, чтобы играть с вами в шахматы или приводить в порядок замок. Это не визит вежливости, лорд Хейл, и вам это известно. Я здесь, чтобы стать вашей женой. И, конечно же, глядя на вас, я стараюсь думать о вас, как о своём будущем муже. Вы должны быть мне симпатичны, чтобы ваши выходки можно было сносить и дальше.

— Это значит «да»? — Аластер выгнул бровь.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза, и кивнула.

Мужчина кивнул, поднялся из-за стола и прошёлся по комнате, чтобы спустя минуту оказаться за спинкой моего кресла.

— Я хочу, чтобы вы чётко отдавали себе отчёт в том, что из себя будет представлять наш брак. Он не фиктивный, это не сделка, хотя бы потому что мне сложно представить для себя более невыгодную партию.

Его голос окутывал меня тяжёлым пыльным одеялом. Неудобным, но больше всего пригодным для того, чтобы переживать холодные северные ночи.

— После того как вы спасёте брата, вы навсегда останетесь