Богиня палящего солнца - Натали Гартманн

«Легче не стало», – подумала я.

Мы сели за стол, который ломился от еды. Горы дичи, рыбы и фруктов – все лежало на золотых блюдах. Вино разлито в красивые кубки. Анубис принялся за трапезу и вопросительно посмотрел на нас. Мы тоже приступили к еде, она была мне привычна – как в моих родных краях. В тех, где я выросла.

– Копье Небес принадлежало Осирису, брату Сета, и он уже несколько столетий пытается им завладеть. Осирис был правителем египетской земли и самым почитаемым из богов, Сет завидовал ему. – Анубис ел и говорил медленно. – Моя мать Нефтида, богиня рождения и смерти, была влюблена в Осириса и, обернувшись в его жену – Исиду, соблазнила его. В результате этого обмана родился я.

– Так твой отец – Осирис?

Анубис кивнул.

– Сразу после моего рождения Нефтида, опасаясь гнева своего мужа Сета… – «У Сета есть жена?» – В моей голове все перемешалось, – бросила меня в камыши. Исида нашла меня и воспитала как родного сына. Сет настолько завидовал Осирису, что решил убить его. Он изготовил золотой саркофаг и принес его на пир, который устроили в честь Осириса. Все гости примеряли саркофаг, но всем он был не по размеру. Осирис не хотел в этом участвовать, но, чтобы не обижать брата, лег в саркофаг, и тот оказался ему впору. Тогда Сет захлопнул крышку и пустил гроб по течению Нила, а сам занял место своего брата. Исида не переставала искать мужа, и когда все же нашла, его тело было бездыханным. Она спрятала саркофаг в зарослях Нила, но Сет нашел его и в ярости разорвал тело брата на четырнадцать частей.

– Вот тебе и братские узы, – съерничал Бару, и я кинула на него недовольный взгляд.

Анубис продолжил:

– Исида собрала все части в надежде воскресить мужа, но ничего не получилось. За некую услугу Сет рассказал, как я могу воскресить Осириса.

От услышанного у меня пропал аппетит.

– И о какой услуге идет речь?

Мой собеседник не ответил на этот вопрос.

– А что, если Сет соврал о том, как воскресить твоего отца? Зачем ему такое говорить тебе?

– И такое может быть, но это моя последняя надежда, – изрек Анубис. – Глаз Гора, который Сет выбил ему в схватке. В нем содержится неслыханная сила. Гор – сын Исиды и Осириса. Сет спрятал глаз Гора в надежде, что он однажды им воспользуется. Но Ра заточил его в пещеру.

– Почему ты сам не заберешь его?

– Сет не глуп. Он наложил заклинание, чтобы ни один из богов не мог даже приблизиться к артефакту. Только смертный сможет его заполучить.

– Если мы принесем тебе этот глаз, ты отдашь нам Копье Небес?

– Да, – проговорил Анубис и добавил: – Дуат рушится. Души не могут найти сюда дорогу, а вы, будучи живыми, находитесь здесь. Если Дуат погрязнет в хаосе, самые страшные монстры и демоны, которых это место сдерживало несколько тысячелетий, вырвутся, и их уже ничего не сможет остановить. Вы поможете мне, а я помогу вам.

– Где же находится глаз Гора? Где его спрятал Сет?

– Лабиринт Аменемхета Третьего…

– Нет! – перебил его Бару. – Вставай, Мира, мы уходим. Найдем другой выход.

– Что? Бару, мы не можем уйти. Что это за лабиринт? – спросила я, но мои собеседники молчали, отвернувшись в разные стороны.

– Я хочу вам показать, что такое Дуат, – вдруг сказал Анубис.

Он встал из-за стола и двинулся вперед. Бару выпрямился передо мной:

– Сейчас, конечно, самое время для прогулок с этим полуголым напыщенным павлином.

– Тебя только это смущает? – недовольно поинтересовалась я. – Это же наша главная проблема!

– А что? – Возмущение Бару прямо-таки повисло в воздухе. – У него другой одежды нет?

– Идемте, – позвал Анубис.

Из зала дверь вела в темный коридор. Мы шли медленно. Походка Анубиса была неторопливой и вальяжной. Мы вышли в огромную пещеру, одна часть которой была освещена, а другая оставалась в полумраке.

Вдалеке в светлой части я увидела леса, озера, реки, услышала пение птиц, лучи солнца освещали белые верхушки гор – от увиденного дух захватывало. Там жили люди, они смеялись и выглядели счастливыми. А с темной стороны доносились ужасные крики и стоны, виднелись сожженные деревья, растрескавшаяся земля, высохшие озера, ставшие пустыней. Люди были измотаны и истощены. В той части пещеры стоял ломившийся от еды и напитков длинный стол. Люди отчаянно пытались к нему пробиться. Но каждый хотел быть первым. Поэтому если кто-то вдруг оказывался на шаг впереди, то другой за ноги тянул его обратно. И так раз за разом. Никто не мог добраться до стола. Все это походило на агонию, и от увиденного кровь стыла в жилах.

– Зачем ты их истязаешь? Накорми людей! – взмолилась я.

– Это грешники, которые сами себя истязают: они даже после смерти не осознали своих ошибок. Сообща, помогая друг другу, вместе они легко могут добраться до еды и воды, но каждый хочет быть впереди прочих, поэтому на столетия застревает здесь. Все, что вы здесь видите, создал мой отец. Многие столетия здесь был баланс темной и светлой сторон, но сейчас все на грани: Дуат рушится, и души могут остаться здесь навсегда. Они больше не смогут переродиться и никогда не найдут покоя.

Анубис посмотрел на меня как на дорогой трофей. Он подошел так близко, что я почувствовала аромат его кожи. Ладан, смола, древесина и сладкий запах вина.

– Идем за мной, моя богиня. – И Анубис двинулся вперед.

– «Моя богиня…» Почему каждый норовит тебя так назвать? – Я услышала безумную ревность в голосе Бару.

– А что не так-то? Я же и правда богиня.

Мужчина только развел руками и явно разозлился. Но я сделала вид, что ничего не понимаю. Будь его воля, он бы закинул меня на плечо и унес отсюда подальше.

Глава 13

«Безумие или смерть – вот что находит здесь слабый или порочный; одни лишь сильные и добрые обретают жизнь и бессмертие».

Лабиринт Аменемхета Третьего представлял собой круглое высоченное здание с тысячами надземных и подземных залов. Это сооружение служило гробницей для фараонов, а также местом жертвоприношения и почитания всех египетских богов.

– Нет другого такого строения, где бы более почитали египетских богов, чем тут. И Сет сделал так, что ни один из этих богов не может сюда войти. Зато никто не скажет, что у него нет чувства юмора, – сказал Бару.

– Это сарказм? – И все-таки у братьев есть еще кое-что родственное: ирония у них в крови.

Сооружение выглядело заброшенным, но я чувствовала неясную тревогу.

– Мира, тут очень опасно: многие вошли в эти двери, но немногие