Самая тёмная ночь - Алина Цебро

Чётко. По делу.

"Жива."

Я открыл дверь в палату, убирая телефон.

Лилиан

Я стояла на месте не в силах понять, что происходит. Сердце колотилось в груди, и мир вокруг остановился.

Я смотрела, как красное пятно расползается по футболке Сакса. Я смотрела и не могла оторвать взгляд, а потом случилось это. Моя психика не выдержала. Я закричала, заколотила по стеклу, как сумашедшая. Я кричала и кричала, пока Хейг не поймал меня и не закрыл глаза.

Даже с закрытыми глаза, я буду видеть, как теряю его.

Как загорается дом.

Как Хейг говорит, что в доме пусто.

Пусто. Так же как и теперь во мне.

В этот самый момент, как я поняла, что теперь нет больше ничего, я поняла, что счастье, которого я так хотела — разрушилось.

За что мне это? Почему всё свалилось именно на меня?

Беременность, которуя я хотела принять со счастьем и радостью, теперь казалась мне нереальной. Ведь это всё, что осталось мне от Сакса.

Страх разрывал меня изнутри. Мои ладони инстинктивно коснулись живота, ощущая, как мир вокруг будто создавал купол спасая меня от всего этого. Мой ребенок создавал. Но это не было так. Надежды всегда рушатся. Они всегда разрывают нас изнутри, продолжая и продолжая создавать иллюзию.

Это иллюзия была во мне в тот момент, когда я почувствовала боль.

Впервые.

Это был не тот страх, который становился мрачнее мира.

Я смотрела на пустое место, вспоминая ЕГО улыбку, его смех, улыбку, его тупое "я тебя не люблю", его " Лилит".

Я всегда была его Лилит...

Я всё же стала девочкой из Ада.

А он моим мальчиком из Рая.

Хотя всё было абсолютно наоборот.

Иногда тот, кто кажется тебе хорошим — самый настоящий злойдей.

Я смотрела в пустое место перед горящим домом и понимала, что боль во мне больше не искуственная. Она реальная. Нарастающая. Обжигающая.

Тишина, последовавшая за хаосом, была оглущающая.

Часть Сакса уходит вместе с ним.

Моё сердце разбивается.

И я открываю глаза, пытаясь продышаться.

— Лилиан, — голос будто бы из далёкого прошлого достигает моего сознания.

Голос моего детства.

Я повзрослела.

— Ты слышишь?

Я киваю, пытаясь рассмотреть брата, который стоит передо мной и вытирает слёзы с моих щёк.

— Сакс жив.

Он помогает мне сесть, пока я перевариваю информацию.

Жив.

Но я не чувствую радости. И боли нет. Нет страха. Сострадания. Гнева. Нет ничего. Пустой лист.

— Я рада.

Я пытаюсь дотянуться до бутылки воды, но она падает. Хейг мне любезно её подаёт.

— Он доставлен в больницу, его оперируют. Пока нет никаких прогнозов.

Доктор сказал мне, что во мне тоже больше ничего нет. Матка справилась сама. Какая молодец.

— Надеюсь, он выживет.

Я закрыла бутылку, покручивая её в руке.

— А Виана?

Хейг кивнул, начиная улыбаться.

Я же, опять, не чувствовала абсолютно ничего. Мне хотелось самоуничтожиться, уйти от этих взглядов. Хотелось побыть одной.

— Я хочу побыть одна.

Брат не стал ничего мне говорить, вставая с кушетки и целуя меня в лоб. Его губы были мягкие и чуть прохладные. Я сконцентрировалась на этом ощущении. Нужно чувствовать хоть что-то.

— Я схожу к остальным, скоро к тебе зайдёт Эд.

Хейг знал, я понимала, что он знал. Но молчал, как и всегда.

— Никому не говори о том, что тебе сказал доктор. Заплати ему, если надо, чтобы он молчал. Никому.

Хейг обернулся посмотреть на меня, его рука замерла на двери.

— Ты же знаешь, что он бесплоден. Разве ты не хочешь ему сказать, что это не так?

— Не должна. Он не хотел верить, не был рядом. Он никто этому ребенку, которого больше нет. И никто о нём не узнает. Хейг, ты понял?

Я не просила, приказывала, и брат понимал это. Он всегда был спокойнее, вдумчивее и рассудительнее меня. Даже сейчас, он подумал о последствиях, подумал, как проще было бы и мне и Саксу.

Но Лилиан Голден теперь нет.

Лилит.

Самая настоящая Лилит.

А Лилит не хочет больше ни перед кем отчитываться.

Глава 40

Сакс

Пип, пип, пип.

Пип, пип, пип.

Звук, который я ненавижу, врезается мне в сознание. Голова не болит, но всё остальное тело...

Я улавливаю знакомый запах яблок и корицы, а ещё пиццы и апельсиного сока. Веду носом в эту сторону, сглатываю. Я очень изголодался, и совсем не о еде речь. Я был бы не я, а она была бы не она, если бы не остро чувствовал её присутствие.

Открываю глаза. Сразу срывая с себя все трубки и какие-то кабели.

Я живой.

Не сдох в том месте.

Ну чтож, видимо это мой шанс начать всё заново. Даже сука жизнь даёт мне подсказки и шансы, чтобы всё изменить.

Осматриваюсь.

Лилиан сидит за столом поедая пиццу и посматривая на меня. Все мои махинации эта дьяволица видит, но пока остаётся в положении "меня никто не видит, я смешалась с креслом".

Я, надеюсь, приподнимаю бровь достаточно эффектно для того, кто валялся тут хер знает сколько дней. И, очень надеюсь, меня хотя бы отмыли от крови. А ещё сильнее надеюсь, что мыла Лилиан.

— Сколько я в отключке?

Девушка, не поднимаясь, выпивает апельсиновый сок и отряхивает руки. Она выглядит куда лучше, чем я мог представить. Красивые темные волосы перекинуты за спину, брючный костюм голубого цвета сидит на ней, как влитой. На лице, как всегда, нет макияжа, может только чуть-чуть подкрашены глаза. Она выглядит, как нечто сверхествественное в моей жизни, настоящая ведьма в ангельском обличии.

Я так рад её видеть, что улыбка появляется сама собой, когда её хрупкое тело подходит к кровати, где я лежу, и садится на краешек.

— Четыре дня. Сначала тебе делали операцию, доставали пулю. Кстати, при выписке, ты получишь её себе на память. Крови ты потерял много, но, Сэм любезно согласилась с тобою ей поделиться.

Лилиан смотрит мне в глаза даже не моргая, не сглатывая, не улыбаясь.

— А ты как?

Я боюсь ответа, который она может мне дать, потому что даже сейчас улавливаю пустоту исходящую от неё. Неужели все стоп краны сорваны и теперь я лечу в свободном направлении больше не имея возможности вернуться назад? К ней. Ведь это единственное место, где я хочу быть.

— Нормально. Но, тебе наверное больше хочется узнать об остальных? Виана, например? Или может её папашка, — наконец-то первая эмоция,