Самая тёмная ночь - Алина Цебро

— Нет, мне всё равно, я хочу узнать лишь о тебе.

Её глаза снова находят мои, и улыбка пропадает. Она перестаёт выражать хоть какую-то эмоцию. Хоть что-то бы рассмотреть, но я снова вижу лишь пустое безразличие.

— Лилиан, ты можешь мне рассказать, — я пытаюсь взять за руку свою девочку, но рука исчезает, так же, как по крупицам между моих пальцев растворяется и она.

Отдаляется.

Я чувствую это так остро, так...ярко, что становится слишком сложно продолжать находиться в сознании. Хочется снова уйти в царство Морфея, чтобы ощущать вкусный запах, присутвие, нужность.

Но этого больше не будет.

Я...больше ей не нужен.

— Ты?..

Я смотрю на её живот, пытаясь поймать взгляд, но Лилиан не смотрит на меня. Её взгляд намертво прикован к мониторам за моей спиной, туда, где сейчас ровная полоска. Полное отсутствие сердцебиения.

— Я думала ты умер, Сакс. Я думала больше тебя нет. И теперь...я понимаю, что ты был прав.

Я свожу брови на переносице, пытаясь приподняться, но тело будто не моё. Желейное.

— Детка, пожалуйста.

— Погоди, я не договорила.

Она выставляет руку вперёд, наконец-то начиная на меня смотреть. Я ищу в её глазах то, что она сейчас скажет мне, но не вижу даже боли.

— Может, ты не любишь меня.

Я пытаюсь открыть рот, чтобы сказать, что это не так. Что я хочу попытаться стать лучше, сделать её своей. Навсегда. Даже если я свихнусь или сойду с ума, я никогда не позволю себе причинить ей вред. Даже если я не смогу подарить ей ребенка — усыновим, удочерим. Я позволю даже родить ей от донора, лишь бы она была счастлива будучи со мной. Лишь бы мы были вместе.

Но она снова не позволяет открыть мне рот руша всё, что я только что нафантазировал.

— Я поняла, что тоже тебя не люблю.

Я захлопываю рот, даже не открыв его. Челюсть сжимается, тело напрягается и начинает гореть. Что за хрень она несёт?

— Нет ребенка, не переживай. Нет ничего, что могло бы держать нас вместе, кроме потрясающего секса, конечно. Но этого мало.

— Что ты несёшь?

Я говорю сквозь стиснутые зубы, уже даже не понимая, что происходит. Она пытается меня оттолкнуть? Почему?

— Зачем ты сейчас это делаешь?

— Говорю правду?

Лилиан приподнимает бровь, направляя на меня прищуренный взгляд. Я пытаюсь найти хоть что-то, хоть какую-то зацепку в её мимике, но она как статуя. Скала. Не пробиваемая.

— Это не правда.

— Я не люблю тебя.

— Ты врешь.

— Я не люблю тебя.

— Не говори мне этого.

— Я не люблю тебя, Сакс!

— Лилит, — мой голос уже срывается и тут, она подходит ко мне, рывком будто бы. Я хочу схватить ей, но она оставляет лёгкий поцелуй на моих губах и разворачивается, чтобы уйти.

— Лилиан!

— Сакс, — не поворачиваясь, оставляя меня лежачим на кровати, заставляет смотреть ей на спину. — Я говорю правду. Теперь это правда. Ты не любишь меня. Я не люблю тебя. Это конец.

Я просто смотрю, как она удаляется и не нахожу что сказать. Что мне сказать? Что говорить? Что делать?

— Лилит. Мы любим друг друга, ты моя. Лилиан!

Я шепчу, почти стону эти слова, но она не поворачивается. Я вижу, как поддрагивают её плечи.

— Увидишь меня где-нибудь — проходи мимо. Мы друг другу никто.

Я слышу слёзы в её голосе, но дверь захлопывается. Она быстро сбегает от меня.

И я остаюсь один на один с запахом пиццы, яблок и апельсинового сока. Я чувством, будто медь или свинец заполняет всё моё тело, лёгкие. Я готов выплюнуть собственное горло, от того, как мне сейчас, за считанные секунды, стало хуево. И ведь, сука, даже не выпить толком.

Лилиан Голден больше не приходит ко мне в больницу.

Даже, когда я прощаюсь с Вианой и уезжаю из города, моя демоница не выходит со мной попрощаться.

Я уезжаю учиться, оставляя всё, что было позади.

Оставляю свою Лилит.

Если нам суждено быть вместе, я обязательно её увижу, и тогда, не упущу.

Поиграю в её игру, а потом выжму всё, что смогу — забрав её себе.

Мою Лилит.

Дорогие читатели, конец первой части (обратите внимание первой части, не книги). Книга будет продолжаться. Просто встреча героев будет через время.

Ну что? Как вам?

Часть 2. Глава 41

Глава 41

Лилит

День тянется слишком долго, голова уже раскалывается, тело дико хочет упасть где-нибудь и не вставать как минимум сутки.

Я осматриваю помещение, которое пять лет буду называть домом и ставлю чемодан на пол.

Купив маленькую двухкомнатную квартирку рядом с кампусом, я явно погорячилась с квадратурой. Я привыкла жить в огромном доме, но, мне не нужно что-то мега пупер большое. Но и не настолько маленькое, что...вообщем тут даже нет коридора.

При входе маленькое пространство быстро перерастало в кухню, в ней была дверь, открыв которую я перемещалась на божественную террасу. Видимо именно это меня подкупило, мало таких помещений было именно на том участке, который я хотела.

Квартира теперь мне принадлежала, по завершению университета, куда я поступила на танцевальный, я буду просто сдавать это помещение, не завышая цену в тридорога. Буду выбирать хороших девушек, чтобы помогать им с жильём и поступлением.

Помимо танцевального, куда я поступила на очное обучение, будет ещё и экономический, куда я поступила на заочное, чтобы помогать управляться с семейным бизнесом.

Семестр уже давно начался, можно сказать, что уже закончился. Я опоздала на учёбу на пол года, путешествуя и танцуя вместе со своей хореографической труппой. Я танцевала балет. И кое-где выступала ещё, заменяя многих танцоров, даже, когда мне приходилось танцевать совершенно не в тех местах, которые одобрили бы мои братья.

Но...никто...никогда...не узнает.

Это радовало.

Иногда позволяя отпускать себя, я чувствовала жизнь. Больше никаких запретов. Хочешь — делай.

Так вот, кухня, которая была во всю правую стенку, сразу же слева имела большую гостиную, конечно же, имея в ней диван, я сразу плюхнулась на него утопая в тепле.

Я замерзла.

Никто не предупредил, что придётся надевать чёртову куртку, чтобы не отморозить свои "яйца".

Осмотревшись вокруг, я увидела пустой книжный стеллаж, завядшее растение в углу, а так же телевизор, который почему-то стоял за моей спиной.

Дверь в ванную была прямо за кухней. Хорошо, что она была для гостей. Моя же ванная находилась в комнате, которая была больше, чем вся гостинная и