Одно лето - Анна Эйч

шоколад и бутылку «Moёt». Раскладываю всё по красивым блюдцам из одного сервиза и выношу к джакузи. С ума сойти: всего час назад я трахал девчонку у камня, пытаясь доказать себе и всему миру, что могу вот так просто взять главную красотку и забыть. А теперь стою у бурлящей воды с бутылкой шампанского и ловлю себя на том, что жду не дождусь, когда она выйдет ко мне и соизволит подарить хоть немного своего внимания.

Я не могу объяснить собственное поведение. Всё это уже было в моей жизни: роскошная вилла, дорогое шампанское, джакузи, клубника, секс… Но никогда прежде это не ощущалось так — по-настоящему. Будто я только сейчас проснулся и наконец понял, что значит проводить время с девушкой. Именно проводить. Не трахаться, как животное, быстро и бездумно, забывая через минуту её лицо и имя, а медленно смаковать каждое мгновение рядом с ней: растягивать удовольствие, разговаривать, флиртовать, шутить, много улыбаться.

Забираюсь в джакузи, прикрываю глаза, выдыхаю. Думаю, мне бы даже не помешало немного помедитировать, потому что всё это самокопание чертовски выматывает.

Слышу тихие шаги, распахиваю глаза — и вижу Киру в моей футболке.

Твою ж мать. Мне хочется орать, как пацану. Откуда во мне вообще столько чувств? Откуда этот дурацкий восторг от простых женских ног, лёгкого румянца, растрёпанных мокрых волос и торчащих сосков, рвущихся наружу так же отчаянно, как и мой член в плавках?

— Ты… чёрт. — Отворачиваюсь, пытаясь договориться с собой и выключить этого неуместного романтика, которого с каждой секундой накрывает всё сильнее — уже не физически, а эмоционально.

Может, всё потому, что я ни разу не трахался трезвым? Вот он какой, секс без допинга: когда все органы чувств настроены на одного человека, а не немеют под действием химии.

— Всё в порядке? — с беспокойством спрашивает Кира, стоя у бурлящей воды.

— Да. — С губ срывается печальная усмешка. — Ты прекрасна. — Выдыхаю рвано, не справляясь с сердцебиением. — Иди ко мне, пока я окончательно не поплыл.

Захожу в джакузи, тяну её к себе, запускаю руки под футболку. Медленно стягиваю её через голову и утягиваю свою русалку в горячую воду.

Кира сразу обвивает меня ногами, и, усадив её на ступеньку, я зависаю у её губ.

— Никаких поцелуев, помнишь? — напоминает она, убивая меня моим же оружием.

— К чёрту правила.

Соединяю наши лбы и невесомо касаюсь её губ, оттягивая момент сколько могу.

— Фил… — тянет малышка, перебирая пальчиками мышцы на моих руках. — Нам нельзя придавать происходящему значение… — будто прочитав мои мысли, тихо говорит она.

Я и не придаю.

Не придаю, блядь.

Мотаю головой, отгоняя неприятные мысли и совсем неуместные желания.

Касаюсь её мягких, приоткрытых губ и понимаю, что до этого момента не знал настоящего кайфа. Ведёт так, что забываешь собственное имя, каждая мышца расслабляется от сладкой дрожи и тут же наполняется теплом. Я вхожу языком глубже, целую её как обезумевший, стискивая податливое тело в объятиях.

— Сладкая… — бормочу, ускоряя поцелуй и спускаясь к шее. — Горячая…

Добираюсь до сосков и захватываю ртом. Голова уходит под воду, и есть все шансы, что я предпочту утонуть с её плотью во рту.

Выныриваю.

— Готова к приключениям, принцесса?

— А разве они сейчас не в самом разгаре? — Её грудь часто вздымается; она так же, как и я, в замешательстве от нахлынувших ощущений.

— Я обещал удивить.

Тянусь к открытой бутылке, стоящей у джакузи, и делаю быстрый глоток.

— Шампанское? Мы же вроде не пьём?

— Не пьём. Только отпиваем, чтобы смочить горлышко. — Подношу бутылку к её губам. — Совсем чуть-чуть, принцесса.

Она делает маленький глоток.

— М-м-м… И как можно от этого отказаться?

— Легко. — Я забираю бутылку и выливаю шампанское в воду.

— Сливаешь годовой доход бюджетника в джакузи? Да вы типичный представитель испорченных богачей.

— Я бы сказал — лучший представитель. Отборный…

Лизнув горлышко, опускаю бутылку под воду. Кира следит за моей рукой любопытным взглядом, и, как только стекло касается её набухшего бугорка, зелёные глаза прячутся за пышными ресницами.

— Как ощущения? — хрипло шепчу ей в ухо. — Какие ещё эротические фантазии хранит твоя красивая голова?

Она не отвечает — только сильнее насаживается на горлышко и протяжно хнычет от удовольствия.

— Какая самостоятельная, — хвалю её и, не выдержав зрелища, сжимаю налитый, болезненно твёрдый член.

Эмоции уже на пределе. Горячая вода лишь сильнее распаляет нас: кожа горит, кровь шумит в висках, а джакузи превращается в кипящий котёл, где плавятся последние остатки здравого смысла. Кира жмурится, губы дрожат, бутылка всё чаще скользит в её теле, а моя ладонь движется по члену в том же жадном, рваном ритме.

— Да хрен с ним.

Резко выдёргиваю бутылку — она тут же всплывает, освобождая мне путь к ней.

— Зачем ты это…

Конец фразы тонет в поцелуе. Затыкаю её дерзкий рот языком, вжимаю в горячий край джакузи и одним движением вхожу сам. Легко. Глубоко.

Мир сужается до бурлящей воды, влажного жара и глухих ударов наших тел о край джакузи. Держу её крепко, пальцы впиваются в бёдра, мышцы рук и пресса сводит от напряжения. Один толчок — и с её губ срывается стон прямо мне в рот. Второй — ногти впиваются в мою спину. Третий — Кира обхватывает меня за шею, и сама размыкает поцелуй, чтобы вдохнуть.

— Чёрт… морские звёзды… — сбивчиво стонет она, подскакивая на мне, будто её прошивает током. — Да, Фил… ещё…

И я даю. Врываюсь в неё ещё жёстче, кусаю бархатную кожу, сминаю ладонями округлые ягодицы и с жестоким удовольствием насаживаю на себя, пока не выбью из нас последние остатки сил.

Ещё рывок. Ещё. Ещё. Вода выплёскивается за край, дыхание рвётся, сердца колотятся друг о друга, пытаясь преодолеть смешную преграду в виде наших костей и плоти. Кира уже не стонет — срывается на хрип, дрожит в моих руках, цепляется за плечи и шею, воет как раненый зверь, но не сдается продолжает сокращаться и продлевать оргазм микро-движениями. В висках шумит, тело сводит сладкой судорогой, каждый новый толчок бьёт током, подводя всё ближе к той самой грани, за которой уже нет ни правил, ни морали. Только жар и это трёхсекундное чувство, ради которого, как поётся в той самое песне, готов душу дьяволу продать.

Кончаем одновременно. И только когда дыхание понемногу выравнивается и находятся силы открыть глаза, до нас обоих доходит: мы нарушили все установленные правила.

Глава 27. Будь я тобой

Кира

— Каменский, хватит играть мышцами, подавай уже! — кричит Ева,