Изменить судьбу. Пекло для истинного - Наталья Александровна Буланова

Он жестом приглашает нас пройти к группе кресел и диванов у камина. Дейр усаживает меня вместе с собой, родители садятся на соседний. Император же занимает свое кресло с высокой спинкой.

Дейр сухо, словно сдает как военный рапорт, перечисляет события: столкновение на празднике, метка, подозрения в адрес других претендентов (он не называет имен, и император хмурится), угрозы, поспешное сватовство, как единственный быстрый способ защиты истинной.

Император внимательно слушает, а когда Дейр упоминает мою попытку скрыть метку, его взгляд снова прилипает к моей повязке, в нем, к моему удивлению не вспыхивает гнев. Я вижу острое и живое понимание, которое меня поражает.

- Значит, вот как, - говорит император, когда Дейр заканчивает. - Кто-то знает, что ты нашел истинную и знаком с тобой настолько, что предсказал твою тормознутую реакцию на обретение пары и подсуетился первым. Поняли, что теперь у тебя есть слабое место. Впрочем, ничего нового, Дейр. Я рад, что ты быстро сориентировался, что для тебя важнее, и сделал выбор.

Чего-чего? Какой выбор? О чем, вообще, они?

У меня голова кругом от происходящего, от их разговора, от всех предшествующих событий. С каждой секундой я запутываюсь все больше. То, в чем я была уверена, становится похожим на бред. То, о чем и подумать не могла, превращается в действительность.

- Спасибо. Знал, что вы поймете меня, Ваше Величество. Так можно воспользоваться купелью?

- Нужно, Дейр. А мы пока попьем чай с господином и госпожой Торн. А то я что-то совсем забыл об этикете на радостях.

Дейр сжимает мою здоровую руку и поднимается. А меня словно к дивану приклеили. В голове проносятся мысли, заново перестраиваются предположения.

Почему император не боится за жизнь Дейра, раз он его старший? Почему Дейр так уверен, что я его истинная? Он же погибнет!

В прошлой жизни моим истинным был Искандер. Как бы не менялись сейчас события, это же неизменно.

Неизменно, ведь так?

Дейр наклоняется ко мне, приобнимает за талию и силой поднимает на ноги. Меня качает в его руках.

Император, глядя на меня, смеется:

- Похоже, Эйви очень волнуется перед ритуалом.

Я бросаю взгляд на заметно расслабившегося отца, на взволнованную маму.

- Идем, - Дейр буквально приподнимает меня над полом, прижимая к своему боку, и уносит в сторону витражных дверей с другой стороны от выхода.

Те открываются, пропуская нас в длинный глухой коридор без окон. Мы петляем по нему, и я понимаю, что Дейр прекрасно ориентируется в этих стенах.

Я поворачиваю к нему голову, шепчу:

- Не надо. Ты не мой истинный. Ты там умрешь.

Дейр саркастически усмехается и толкает рукой серебристые двери, что отливают магией. Влажность ударяет в нос, а яркий свет - в глаза.

____ Дорогие читатели! Дочка была в тяжелом состоянии, а я была рядом с ней, поэтому в проды подзадержались. Сделала для вас сегодня тройную порцию. Приятного чтения! ____

Глава 46

Запах мокрых камней и минеральных веществ обвалакивает меня. Порыв воздуха закрывает за нами двери просторного купольного зала.

Я моргаю, приспосабливая глаза к сиянию солнца, отражающегося от стекол и маленьких водопадов.

Мы стоим на краю огромного зала, купол которого теряется где-то в вышине. В центре же я вижу огромные серые валуны, скрывающие купель, от которой поднимается вверх пар.

Так вот как выглядит Купель Истинных! Я думала ее давно обрамили мрамором и драгоценностями, а здесь же сохранили даже земляные тропки, что ведут к ней. Словно накрыли стеклянным колпаком кусочек древнего места, сохранив кусочек наследия предков-драконов.

Дейр медленно отпускает мою руку. Его пальцы нехотя разжимаются, и он делает несколько шагов вперед, к подножию лестницы, и останавливается, глядя на камни.

Его можно было бы принять за древнего воина, что пришел к водоему, если бы не жутко напряженная спина и тяжелый шаг.

Он поднимается по камням к купели. Свет заливает его фигуру, делая силуэт почти нереальным на фоне темного камня и влажного тумана. Его рука устремляется к наплечнику и раздается щелчок.

Львиная пасть, этот символ ужасающей репутации, с тихим металлическим скрежетом отстегивается. Он кладет его на край камня, и я вся вытягиваюсь в струну, пытаясь рассмотреть настоящее лицо Дейра Шорила без изменяющей магии. Но он не поворачивается и продолжает снимать с себя одежду.

Его руки двигаются уверенно, без суеты. Пальцы находят застежки на брони, и металлические клинья легко поддаются под его силой. Он стягивает тяжелый нагрудник через голову и кладет его на камень, все так же стоя ко мне спиной.

Под доспехом Дейра простая темная рубаха, прилипшая к спине влажными пятнами. Он хватает ее подол и одним резким движением срывает через голову, не заботясь о пуговицах.

И я замираю от увиденного.

Его спина - это легендарная летопись. Холст, на котором война вывела свои письмена. Белые полосы старых порезов. Темные, впалые следы от копий или стрел. Звездообразные шрамы, похожие на ожоги.

Мышцы под этой картой плотные, жилистые пучки стали, играющие при каждом движении. Это спина воина, прошедшего через ад. И один только вид впечатляет меня настолько, что я не сразу понимаю, что он скинул еще и штаны и теперь абсолютно оголен.

Он немного поворачивается к камню, и я не успеваю рассмотреть его профиль, как Дейр поднимает наплечник с камня и защелкивает на своем плече.

Только сейчас я понимаю, что обе его руки прекрасно работают и без наплечника. Так зачем он его снова надевает? Чтобы я не увидела его лицо? Почему?

Дейр заходит за большой валун и поворачивается ко мне. Его лицо скрыто артефактом, но в этом священном месте наплечник кажется такой же неотъемлемой частью его, как и шрамы. Свет отражается от воды в купели и водно-солнечные зайчики бегают по его телу.

Я несколько долгих секунд не могу оторвать взгляд от его груди, через которую идет глубокий диагональный шрам.

Он не стесняется их, и мне приходит в голову мысль, что такой, как Дейр, не стал бы скрывать безобразное лицо - он ходил бы с ним гордо. Должна быть другая причина, почему он пользуется магией изменения.

- Иди сюда, - говорит Дейр спокойно. - Садись на этот камень.

В его голосе есть твердость, но нет приказа. Он взмахом руки указывает на то, что я не вижу за валуном, и я медленно