Изменить судьбу. Пекло для истинного - Наталья Александровна Буланова

А потом словно заново чувствую стрелу в сердце от мужа, пущенную с таким рвением, будто он давно хотел меня убить.

Я так упорно не хотела замечать тот факт, что убить истинную равно убить себя, что просто стерла его. Игнорировала, потому что он не вписывался в мою картину мира.

Теперь же все встает на свои места и приносит с собой просто невыносимую боль. Такую, что я даже вдохнуть не могу. В горле застревает крик отчаяния, и он не может не выйти наружу, не уйти внутрь.

Искандер убил меня, потому что мы не истинные.

Метка была не его. Не его!

Весь мир сужается до одного чудовищного осознания, что вонзается мне в душу ледяным клинком.

Не его. Не мой.

Двадцать лет своей жизни я положила на алтарь нашего брака, ошибочно считая нас истинной парой.

А мой настоящий истинный - Дейр Шорил. Тот, кто в прошлой жизни коснулся меня, когда вытаскивал из лодки через две недели после становления фальшивой метки. Тогда-то, похоже, вместо подделки и проявилась настоящая.

Искандер, как и я, не понял этого. Он должен был обвинить меня и уничтожить по чьему-то коварному замыслу, но настоящая метка Дейра сбила все планы. Двадцать лет моей жизни превратились в фальш. В насмешку. В какое-то издевательство.

Искандер вынужден был жениться на той, которую хотел поймать в ловушку. А я выгорела душой, стараясь оплатить врагу несуществующий долг. Измучилась вся из-за его измены и умерла в муках.

Свекровь постоянно говорила мне, что они потеряли состояние из-за меня, а я почему-то решила, что они выкупили меня. Ха!

Видимо, Искандер лишился всего, потому что фальшивая метка превратилась в настоящую. Мой враг этого не ожидал, но не убил нас.

Представляю, как Имкандер удивился, когда через две недели магия не сошла. Когда он стал сомневаться в том, что чувствует. Когда он поверил в то, что мы истинные и признался тому, кто стоит за всем этим.

В наказание его, похоже, лишили всех денег.

А спустя почти два десятка лет брака появилась Марианна, к которой он почувствовал не просто влечение. Он не убил бы меня, если бы не был уверен, что метка не его. Похоже, он узнал правду. Единственный вариант, если такое произошло, мог быть только если у этой Марианны тоже проступила метка.

“Ты - выжженная пустыня”, - звучат в голове слова Искандера. Да, я была выжжена тщетными попытками разжечь то, чего никогда не было. Никогда.

Как же это бессмысленно. Больно. Глупо. “Она - ухоженный оазис”. Марианна. Настоящая истинная.

“Прости, Эйви. Это единственный выход”. Выход для чего? Чтобы зажить спокойно с Марианной? Или чего-то другого?

Меня начинает трясти, а слезы крупными каплями капают из глаз. Эта влага целительная - она открывает мне глаза на все то, что я так упорно не желала замечать. Но они же приносят мне величайшую боль от осознания того, чем была моя жизнь с Искандером.

Жалкая ошибка с непомерной ценой.

____ Дорогие читатели! С Наступающим! Пусть в вашем доме всегда будет тепло и душевно, а в библиотеке - много интересных книг!

Глава 48

Я слышу звук плещущийся воды и понимаю, что Дейр двигается ко мне. Крохотные волны ударяются о камень. Я их скорее слышу, чем вижу или даже чувствую. Потому что все, что я могу разглядеть - это пелена боли.

Теперь я знаю правду. И от этого знания хочется выть, рвать на себе волосы, стирать в порошок эту новую вязь на коже - лишь бы не чувствовать всей глубины обмана, в котором я жила.

Я слышу, как Дейр выходит из воды, и та стекает с его тела, встречается с камнем, на котором я сижу. Он опускается рядом со мной, и я ощущаю на себе его взгляд, но не могу отчаяться на него посмотреть.

Его пальцы обхватывают мои запястья с поломанными до крови ногтями, останавливая это бессмысленное саморазрушение. Он осторожно, но непоколебимо, отрывает мои руки от камня.

А их все еще трясет неконтролируемой дрожью, идущей из самой глубины. И его руки, держащие мои, каменеют не просто от напряжения. В них словно застывает вся его сущность, привыкшая к отпору и готовящаяся к новому удару. Вот только этот удар должен прийти от меня.

- Тебе так невыносима наша истинность? - его голос звучит глухо.

Я даже не сразу понимаю смысла его слов. Приходится повторить несколько раз про себя. Поднять взгляд от окровавленных камней и посмотреть в его застывшее лицо.

Он думает, что я так расстроена из-за связи с ним?

Под его кожей резко выделяются мышцы, кости, жилы. Я вижу, как тяжело и часто пульсирует вена на его горле, а челюсти сжаты так, что, кажется, вот-вот раздастся треск.

А глаза… О, боги! Даже сквозь искажающую магию артефакта я вижу сметающую все бурю. Ураган сдержанной, загнанной в самый дальний угол боли, которая сейчас прорывается наружу одним-единственным взглядом. Он словно взывает не к моему разуму, а к чему-то древнему и животному внутри меня: “Признай меня. Хоть как-нибудь. Хоть через отвращение, но признай”. Передо мной одинокий мужчина, привыкший, что от него отшатываются, и получивший награду за все свои битвы от судьбы истинную, что рыдает в три ручья, узнав о связи с ним.

Хоть мне и без того тяжело, я молча мотаю головой, и он лишь сильнее напрягается.

Моя собственная боль, огромная и всепоглощающая, на секунду отступает, пораженная силой его боли.

Он думает, что я его наказание. Его последняя и самая жестокая битва, которую он уже проиграл, даже не начав.

Я понимаю, что он принимает мою реакцию на свой счет, но как же мне сейчас не по силам все ему объяснить.

Как рассказать о двадцати годах жизни, которые были не жизнью, а долгой, изощренной казнью? Как описать чувство, когда понимаешь, что каждое унижение, каждая слеза, каждая капля пота была пролита не ради любви, а ради чьего-то замысла? Что твоя преданность была оружием против тебя же?

- Нет, - мой разбитый шепот дается мне тяжело. - Не то. Я плачу не из-за нашей истинности.

Я пытаюсь вытащить руки из его плена, чтобы стереть слезы со своих щек, но он не отпускает. Его хватка становится