Пробуждение Дракона - Арина Рекк

Чувствую себя беспомощным. И счастливым.

Она такая маленькая, горячая, хрупкая. И почему-то очень вкусно пахнет. Хочется потереться о нее лицом. И не хочется шевелиться, чтобы не потревожить.

Я не могу представить, что почувствую, когда возьму в руки свою дочь, если я испытываю такое к ребенку Сеиры и Аникея. Но впервые мне хочется, чтобы она родилась как можно скорее.

Из нашей десятки Мина забеременела самая последняя, потому что я эгоистично не был готов делить ее даже с нашим ребенком. И кажется понял только сейчас, после того, как почувствовал тонкие руки, обхватившие меня за шею, что очень хочу… увидеть… дотронуться до нашей дочери. Перевожу взгляд на Мину и вижу с каким умилением, почти до слез, она смотрит на меня. Только после этого почему-то перестаю чувствовать себя неловким великаном и могу немного расслабиться. Освобождаю одну руку, потому что Тиара и так удобно по мне распластана и снова нахожу ладонь Мины.

Моя маленькая, любимая ящерица, обещаю, что буду лучшим отцом.

* * *

Почти шесть лет спустя

Мина

Несколько десятков чародеев окружили спящего дракона, подпитывая его магией. Сегодня наша очередь. В нескольких метрах справа от меня стоит Кайд, слева на таком же расстоянии уже чародей из другой десятки.

Будто почувствовав приток чужой силы, спящий дракон беспокойно шевелится. Это уже не впервые, но мое сердце тревожно замирает, когда огромная черная гора вдруг приподнимает крыло и накрывает гигантскую морду, словно отгораживаясь от всех.

Не прерывая исходящий из меня поток магии, оборачиваюсь через плечо, ищу взглядом Соню, маленькую копию Кайда. Она, и остальные дети под присмотром чародейки, увлеченно собирают цветные камешки. Точнее дети собирают, Соня же стоит немного в стороне и завороженно смотрит на спящего дракона. Маленький ротик приоткрыт, глаза восторженно распахнуты, а руки крепко прижимают к груди детскую книгу, которую я принесла из своего старого мира.

Сердце снова тревожно стучит о ребра. Такая реакция выглядит подозрительной, потому что Соня точно не из тех, кого может удивить большой, черный дракон. Если только он не…

Глава 18

Дракон, который спит

Вина.

Поганое чувство.

Проблема в том, что другого я не знаю. Хотя вру.

Ненависть, боль, осознание фатальной ошибки. Что еще? Ах да, отвращение. Правда к самому себе. Это считается?

Я тысячи лет проклинаю себя за свою беспечность, но что бы я ни делал теперь, остаюсь беспомощным перед вирусом. Нет, не так. Я дрейфую на границе сна и реальности, знаю, что стоит приложить усилие и проснусь, но… как посмотреть в глаза другим? Как решиться увидеть то, что стало с нашим миром? Как найти причину, чтобы просто открыть глаза?

Сквозь сон я улавливаю происходящее, слышу разговоры и знаю, что без драконов наша планета истощилась магически. Кто бы мог подумать? Бесконечными поколениями драконы пытались понять откуда наш мир черпает магию, но так и не нашли источника. Ну то есть понятно, что магия черпается из тонких слоев, но откуда она берется там?

Понадобилось «пару» тысячелетий крепкого сна и отсутствие в этом мире чародеев, чтобы наконец разгадать загадку. Кто бы только знал, что все так просто и источником магии являются сами драконы. Нет, не так. Аура драконов питает планету и та, ну прямо как дерево плоды, дает магию. Да, так наверно даже точнее: перерабатывает ауру в магию.

Круговорот всего в природе, что б его. Лучше бы я сдох окончательно еще в тот день, когда покинул свой мир ни с кем не обсудив дебильную идею. Или на крайний случай когда появился в нем снова, но уже зараженный вирусом. Но нет, долбанный круговорот не сделал исключений ни в один из этих подходящих моментов.

При воспоминании об обстоятельствах моей смерти, той самой, из-за которой я родился в семье психопата, я бы рассмеялся, но не могу, я же сплю.

Когда покинул свой мир, попал в слишком для меня странный и не успел толком сориентироваться. Стоял как идиот в темноте посреди тоннеля и вслушивался в приближающиеся непривычные звуки.

Чародеи почти бессмертны, но даже мы не можем выжить после того, как нас собьет поезд.

А потом мне «повезло» родиться в семье алхимика. Маму я толком не помнил, она умерла, когда я под стол пешком ходил. Не удивлюсь, если ее довел мой папашка. Рядом с ним я и так не жил особо, но другой жизни не помнил и, в общем-то, был по-своему счастлив. Детям вообще много для счастья не требуется. Один комплект одежды и улицы, вот, собственно, и все, что у меня было и этого хватало. По меркам людей я никогда не был наивным, слишком рано повзрослел и наверно со временем додумался бы и нашел способ вернуться к чародеям, если бы не, мать его, случай.

Мне было четырнадцать, когда произошел мой первый частичный оборот. Наверное, будь я постарше, то не испугался бы, придумал, как скрыть это от всех. Но несмотря на мнимую зрелость, которая и спровоцировала оборот еще до того, как проявилась стихийная магия, я испугался выступившую на скулах чешую. Испугался так, что побежал к папаше-алхимику за помощью. Ну вроде как ученный, да еще родная кровь. Ну да-ну да. И вот я тут. Свернулся клубком, поджал лапы и хвост и пытаюсь слиться с камнем. Если я не могу перестать существовать, то хотя бы сделаю вид.

Понятия не имею сколько прошло времени с тех пор, как драконы вернулись в свой мир. Десять лет? Двадцать? Честно говоря я просто жду смерти. Совершенно равнодушно, просто жду пока закончится этот жизненный цикл и начнется новый. Если бы мог, умер бы сам, но это слишком просто для такого как я. Сон, как оказалось — тоже выход. Наверно было бы легче, успей я состариться, но чокнутый папаша делился со мной отнятым у других временем. Ну конечно, если бы я вдруг умер, проснулись бы остальные драконы. Поэтому жить мне еще очень и очень долго. К сожалению.

Этот день ничем не отличался от предыдущих. Сквозь сон — лучшую анестезию для чувств, я слышал, что пришли гости. Ну как гости, чародеи, которые подпитывали магией мое тело и защищали от истощений. Спасибо, конечно, но не могли бы вы перестать?

Потом они ушли и наступила тишина. Я плотнее закутался в клубок и снова начал проваливаться в благословенное забытье.

Но вдруг почувствовал ее эмоции: робкое любопытство, интерес.

— Я Соня, — слышу вдруг бесхитростное совсем детским голосом