Важнее слов - Миа Шеридан

в задних комнатах открылась и закрылась дверь, и через пару мгновений в фойе вошла женщина в белом фартуке. «Bonjour, bonjour», – приветствовала она нас, но затихла, когда увидела, в каком состоянии мы к ней пожаловали. Мне и не нужно было представлять, как мы выглядим, – зеркало над стойкой уже дало мне понять, что видок у меня такой же, как у Каллена, если не хуже. Какой позор.

– Bonjour, – я попыталась улыбнуться, но не была уверена, что у меня это получилось. – Пожалуйста, простите нас за наш вид. Мы, э-э-э, попали под очень сильный дождь… а потом была грязь… мы бы хотели снять комнату… – я заговорила по-французски, решив, что женщина будет лучше к нам расположена, если я буду пользоваться ее родным языком.

Женщина засмеялась, положив руку на свой округлый живот.

– Да уж, про грязь я уже догадалась. Боже мой! Бедняжки, – она посмотрела на Каллена, который рассматривал портреты на стенах. – Ваш муж не говорит по-французски, oui?

– Нет, – я надеялась, что под всей грязью, что на меня налипла, она не увидела, как я зарделась. – И он не мой муж. Мы, э-э-э, ну…

Я посмотрела на Каллена и задержалась на нем взглядом. Он озирался вокруг, не понимая, что речь зашла о нем. Он был весь в грязи, его волосы растрепались и торчали во все стороны сразу, и все равно он был самым красивым мужчиной на свете.

– На самом деле мы…

Она улыбнулась и издала такой звук, что стало ясно, что она все понимает.

– Да, да, я догадываюсь, – она вздохнула с приязнью и сложила ладони перед собой. – Oui, oui, я все понимаю.

Женщина прошла за стойку, начала просматривать книгу приема гостей и тут же свела брови.

– У нас свободна всего одна комната, самая маленькая. Я надеюсь, вам такое подойдет?

Всего одна комната? Это место выглядело, прямо-таки скажем, заброшенным.

– Ох, да, конечно… нам подходит. Конечно, если там есть душ.

– Ах, oui. Конечно-конечно.

– У них есть для нас комната, но она очень маленькая, – сказала я, оборачиваясь к Каллену.

Каллен стал выглядеть недоуменно и начал озираться вокруг, как будто ему в голову пришла та же мысль, что и мне секунду назад, – это место выглядело едва ли не заброшенным, откуда тут было взяться людям?

– Ну, если это все, что она может нам предложить, – он достал бумажник. – Сколько?

– Ты не должен платить за все…

– Этот уик-энд на мне, Джесси, – сказал он, посмотрев на меня неодобрительно.

Я вздохнула, сказала Каллену цену, и он передал нужную сумму женщине. Она убрала деньги в ящичек, из которого тут же достала ключ.

– Вот ваш ключ. Комната 301 – она на самом верху. Меня зовут мадам Леклэр. Если вам что-то понадобится, просто позвоните.

– Merci, Madame Leclaire.

Мы начали подъем по узкой лестнице – первый этаж, затем второй и, наконец, третий. Наверху была всего одна комната, и, похоже, изначально это был чердак. Каллен открыл дверь ключом и медленно раскрыл ее, давая нам время заглянуть внутрь. Комната и правда оказалась маленькой, но ухоженной и в целом очень милой. Тут мой взгляд упал на кровать: хотя она выглядела очень удобной и так и приглашала в нее лечь, хотя она и была застелена свежим белоснежным бельем, она была такой крохотной, что нам с Калленом пришлось бы буквально спать друг на друге, реши мы оба провести на ней ночь.

– Ух… – я с трудом сглотнула.

– Я могу, э-э-э, лечь… – Каллен осмотрелся вокруг, но места было так мало, что он едва бы смог найти, куда ему пристроиться, если бы правда вызвался спать на полу.

– Ну нет, это глупо. Мы как-нибудь справимся. В любом случае меня больше интересует душ.

На другом конце комнаты виднелась закрытая дверь, и я заглянула за нее. В душевой было тесно, но она опять-таки была чистой, плитка сверкала белизной, а на батарее висели мягкие полотенца. Ванны не было, но мы бы и не смогли ее принять в нашем состоянии, даже если бы очень захотели.

Я обернулась и улыбнулась Каллену. Он стоял посреди комнаты и выглядел угрюмым и несколько неловким – и этот его вид будто бы вернул меня на секунду в наше детство. Таким, вспомнилось мне, я часто видела его в то время, и по всему моему телу побежали мурашки, такой знакомой мне показалась эта ситуация. Мы смотрели друг на друга, и между нами устанавливалась все более глубокая тишина, и комната будто становилась меньше и меньше. Каллен отвел взгляд и, повторяя свой привычный жест, провел рукой по волосам. Он поморщился, когда его ладонь натолкнулась на волосы с засохшей грязью.

– Как тебе такая идея: я сейчас быстро приму душ и поищу, где бы нам поесть, пока ты купаешься?

Я кивнула, и движение вышло очень резким и в то же время каким-то напряженным. И почему вдруг мне показалось, что я теряю самообладание?

– Звучит отлично, – ответила я.

После его слов я почувствовала, что ужасно проголодалась. Перед тем как начался дождь, я успела съесть всего один или два кусочка того блюда, которое обещало стать идеальным ранним обедом.

– Отлично, эм, я тогда…

Каллен двинулся в мою сторону, давая понять, что хочет пройти в ванную, и я поняла, что загораживала дверь. Я ушла с его пути и успела почувствовать жар его тела, когда он прошел мимо меня и заперся в ванной. Я услышала, как в душе пошла вода, и решила внимательней рассмотреть убранство нашей комнаты. Я не рисковала садиться ни на что, ни на минуту не забывая, какой грязной я сейчас была. Кроме кровати, в комнате был только деревянный стол с ящичками, ночной столик и кресло с обивкой, стоявшее около окна. Я оперлась на кресло и отдернула штору, чтобы взглянуть на залитую дождем улицу. Со своей наблюдательной позиции я видела, что несколько магазинов все-таки были открыты, но город в целом выглядит тихим и покинутым. Мы жили достаточно высоко, чтобы я могла увидеть, как вдалеке за городом миля за милей простирается французская сельская местность. Я могла даже разглядеть аккуратные ряды плодовых деревьев – может, это были яблони? Холмы, опускавшиеся и поднимавшиеся, будто волны, были усеяны точками – это были коровы на выпасе. Какая прекрасная мирная жизнь.

Я быстро обернулась, когда услышала, что в душе перестала идти вода. Мое сердце забилось сильнее, когда я увидела Каллена, выходившего из душа: узкие бедра обернуты полотенцем, на коже все еще поблескивала вода. Ох. Я целовалась