Важнее слов - Миа Шеридан

– Карета подана, миледи.

Джесси громко засмеялась, сделала реверанс и элегантно села внутрь. Ее кресло издало пищащие звуки.

Я тоже забрался внутрь и настроил кондиционер так, чтобы нас обдавало теплом. Я посмотрел на Джесси: ее мокрые волосы все в грязи прилипли к голове, а зубы на фоне заляпанной грязью кожи казались ослепительно, белоснежными. Она выглядела, прямо-таки скажем, не очень. Но почему тогда мне так безумно хотелось ее поцеловать?

Я затряс головой и усмехнулся про себя. Мы выехали со стоянки и направились к главной трассе. Я был рад, что заранее оплатил еду, тур и дегустацию. И все же я не мог скрыть своего разочарования – нам не дали закончить обед, и теперь я был голоден. Вся моя одежда промокла насквозь и тем не менее была вся твердая от грязи. Да уж, таким грязным я не чувствовал себя еще никогда. Я был уверен, что следующие два года убью на то, чтобы выскрести всю эту грязь из волос.

Стоило нам проехать где-то пять миль, как мы наткнулись на полицейское ограждение, перед которым стояли несколько жандармов. Сигнальные огни на их машинах были зажжены, отчего синие огни медленно кружились в тусклом полуденном свете, среди тьмы, которую навели собравшиеся у нас над головой облака. Я остановил машину, открыл окно и высунулся из него. Жандарм, стоявший около своей машины, вдруг сделался очень удивленным, увидев меня, и я понял, что, должно быть, выглядел примерно так же, как и Джесси, – ужасно. Полицейский подошел ближе, заглянул внутрь машины и увидел Джесси, отчего его глаза расширились еще больше.

Жандарм сказал что-то на французском, и Джесси засмеялась, ответив ему на беглом французском и положив свою ладонь мне на руку, отчего жандарм засмеялся в ответ. Он указал на ограждение и снова что-то сказал, а Джесси ответила, кивая. Они поговорили так еще минуту, а потом жандарм начал отходить от машины, взмахами руки показывая, где мне следует развернуться.

– Из-за дождя впереди по дороге сошла сель, – объяснила Джесси. – Он сказал, что они должны расчистить ее завтра к полудню.

– Завтра к полудню?! – воскликнул я, наклонился вперед и несколько раз ударился головой о руль от раздражения. – Кажется, это путешествие не особенно задалось, а?

Джесси улыбнулась, нежно и мягко, и в ее обведенных грязью глазах что-то загорелось.

– Оу, я бы не спешила с выводами. Жандарм сказал, что в получасе езды в этом направлении есть городок с таверной, в которой еще должны быть номера.

– Таверна? – спросил я, вздыхая. – Звучит… чудаковато…

– Ну, нам больше ничего не остается, правда? – улыбнулась Джесси.

Да уж, больше ничего не остается. Несмотря на приподнятый тон Джесси, я чувствовал себя, будто проиграл в какой-то игре, будто эта гроза была знаком того, что я мог строить какие угодно планы – и из кожи вон лезть, чтобы сделать Джесси счастливой, чтобы вырваться из своего мира к ней, – и все равно что-то пойдет не так, и мне напомнят, что я всего этого недостоин. Попросту недостоин.

И никогда не буду достоин.

Глава 14. Джессика

Дорожные знаки привели нас в крохотный город – скорее уж деревеньку, судя по его виду, – и мы медленно проехали по центру того, что казалось главной его частью, если тут вообще можно было говорить о центре и пригороде. Весь так называемый центр составляли шесть домов, старинных на вид, сгрудившихся на городской площади.

– И где может быть эта таверна? – пробормотал Каллен, подавшись вперед и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь затуманенное лобовое стекло. Внутри машины все было влажным, а еще работала печка – из-за этого было почти невозможно сделать так, чтобы стекло постоянно оставалось чистым. Складывалось ощущение, что мы сидим в самой грязной сауне на свете. Мою кожу начало покалывать от грязи почти сразу же, и я с трудом сдерживалась, чтобы не начать чесаться. Я не хотела еще сильнее расстраивать Каллена, которого и так задело то, что его идеально спланированный день полетел в тартарары.

– Не думаю, что стоит рассчитывать на огромный светящийся знак «Свободные номера». А даже если так… я ведь вообще не читаю по-французски.

Часть меня хотела просто похихикать надо всей этой ситуацией, над тем, как нелепо мы сейчас выглядели, но у Каллена на лице застыла разочарованность вперемешку с явным недовольством, он выглядел как птица с подрезанными крыльями, и я подумала, что сейчас не лучший момент, чтобы в очередной раз разражаться смехом.

– Огромного светящегося знака и правда не будет – все же это маленькая деревушка. Но если мы сделаем еще круг, мы, наверное, найдем отель. Нужно искать слова auberge или hôtel, résidence – что-то такое, – пробормотала я, щурясь сквозь залитое дождем стекло.

Наша машина была единственной на этих улицах, мощенных брусчаткой, и хотя в некоторых окнах горел свет, складывалось впечатление, будто все население города спряталось по домам, как только начался дождь.

– Вон, – сказала я, увидев каменное здание с нарисованной от руки вывеской, на которой было написано Nuit des Rêves – «Ночь, полная мечтания».

Каллен припарковался напротив, в месте, где уже стояли две крохотные европейские машины. Мы оба вышли из машины, засохшие комья грязи отваливались от нашей одежды. Фу.

Я внимательно изучала здание через дорогу – это была милая трехэтажная постройка, в окнах верхних этажей, в клумбах, установленных снаружи, виднелись жизнерадостные красные герани. От их вида у меня на лице расплылась улыбка. Это было очень во французском духе. Навес над входом был полосатым, черным и белым, а сама дверь была того же красного оттенка, что и герани на верхних этажах. Все это меня тут же очаровало. Каллен подошел ко мне, неся с собой наши вещи, и вместе мы перешли улицу, направляясь к «таверне».

Свет внутри был приглушен, пахло старой мебелью, которую, очевидно, полировали средством, в состав которого входили цитрусы. Фойе было маленьким, но элегантно обставленным, а пол устилал мягкий ковер, в чьем рисунке совместились красный, пурпурный и золотой цвета. Было видно, в каких местах обои с дамасковым узором начинают отставать от стен, но и они в целом были в хорошем состоянии. Над стойкой приема гостей висело большое позолоченное зеркало, в котором отражалась лестница, которая вела, должно быть, в номера. Мы позвонили в звонок и стали ждать.

Спустя какое-то время я услышала, как где-то