Без обязательств - Лина Коваль

в Питере нравится кафе. «Луис и Анна» называется. Там в целом не очень-то и вкусно, цены запредельные и работают одни хамки. Так вот… Знаешь, почему я туда хожу?

— Понятия не имею. — Громов недоволен, но общий градус разговора спадает. — Это может быть все что угодно. Может, там у них сердечники обитают?

— Потому что только они посыпают пасту кедровыми орешками. — признаюсь застенчиво.

— Охренеть. Так просто было? — он смеется и устало прикрывает глаза.

— Я это к тому, что порой решает не общее, а какая-то… мелочь? Испытывая кучу неудобств, я не готова попрощаться с клиникой, потому что в нее вложена часть моей души. Понимаешь? Возможно, и в твоей жизни есть что-то подобное, Костя?

Он трудно вздыхает и грустно улыбается:

— Конечно, есть такое, мой маленький мудрый док!

— Например? Что?

— Например… Не знаю… — он задумывается и меняет тему разговора: — Лучше скажи, что ты будешь на завтрак?

День проходит слишком быстро.

Время утекает как вода, не задерживаясь ни на минуту. Ни когда Костя приносит вполне себе годный омлет для меня в постель, ни когда мы вместе готовим обед, а потом, взявшись за руки, просто гуляем вдоль реки.

Вдвоем.

С пустыми разговорами обо всем на свете.

Я рассказываю о своем детстве. О том, как обижалась на Ваню и как порой чувствовала себя одинокой в нашей странной, чересчур деловой семье. Как люблю Жанну с ее легким высокомерным взглядом и всегда теплыми руками, готовыми погладить по голове.

Как полюбила медицину.

Как училась в Питере.

Только тема моего замужества остается табуированной. Я чувствую, что не надо. Старательно обхожу, как злосчастный перекресток с плохой статистикой аварий.

Костя злится, а я этого не хочу. Где-то в глубине души его злость меня задевает и ранит. Как и на агрессию Натана, я не знаю как на нее реагировать. Хочется спрятаться. Это убивает.

В остальном, все как в сказке. Громов все больше слушает, но иногда добавляет что-то свое. В разгар прогулки ему снова звонят, и он долго и обстоятельно с кем-то разговаривает по телефону, а я играю с Энцо.

Возвращается хмурым, и мы продолжаем.

Про работу.

Про семью.

У нас похожие отцы, но мамы кардинально разные. И пусть, по моим ощущениям, Ксения Громова не очень вежливо отреагировала на наше знакомство, я слушаю, открыв рот и внимая каждое слово. Кстати, о своих догадках тоже молчу. Почему? Не знаю.

Ужинаем мы все тем же обедом. Готовить лень, а с грузинским вином, что Костя приносит из кладовки, все кажется вкуснее.

После — зависаем в уютной гостиной.

С теплым чаем и гитарой, которую я замечаю у стены.

— Хочу тебя послушать. — настаиваю, обнимаю колени, прижимая их к груди, и слабо улыбаюсь.

Костя… выглядит крайне необычно.

Немного сонный от вина, полураздетый, непозволительно взъерошенный и притягательный.

Вряд ли кто-то таким его видел или… мне так хочется?

Не знаю…

Присвоить его себе.

Пожалуйста, пусть с другими он будет застегнутым на все пуговицы делового пиджака бизнесменом, а со мной — настоящим. Обычным мужчиной, пальцы которого так умело перебирают струны, создавая удивительную мелодию.

— Я не могу, — он переводит хмурый взгляд с гитары на меня.

— Пожалуйста, — я капризничаю, как умею только с ним.

— Что мне за это будет?

Игриво пожимаю плечами.

Разве хоть что-то из того, что я могу для него сделать, не делаю?

Все делаю. Всегда.

— Пожалуйста, сыграй что-нибудь… — шепчу. — Для меня.

Темные глаза обрисовывают мою фигуру коротким взглядом.

— Закрой глаза, док. — просит Костя и проводит большим пальцем по струнам.

Я послушно кладу ладонь так, чтобы ничего не видеть.

Широко улыбаюсь.

— И не смейся!

— Я не смеюсь. — уверяю его. Так же шепотом. — Это счастье. Мне трудно держать его в себе…

Глава 38. Софья

Выходные заканчиваются слишком быстро, чтобы в них поверить, ведь хочется еще дольше, еще ближе и еще теснее. С ним хочется все и сразу.

Как врач, могу констатировать, что я заболела Костей. Он проник глубоко под кожу и расположился там, как вирус или… наоборот — противоядие, способное излечить меня от поступков и зависимости Натана.

За эти несколько дней я еще больше изучила Громова.

Когда он расслаблен. Когда проголодался. Когда хочет секса или злится…

Все это теперь безошибочно определяю по тому, как смотрят темные глаза, напрягаются лицевые мышцы и как ведет себя его тело.

В воскресенье Костя отвозит меня домой, мы долго прощаемся в машине. Я все еще немного обескуражена силой чувств, которые вообще можно испытывать к мужчине, он — спокоен и, как всегда, уверен в себе.

Между поцелуями остатками разума пытаемся выкружить для нас — как же удивительно это «для нас» — несколько часов на неделе. Понедельник я оставляю для дел семейных, ранним утром в среду Костя улетает в Москву, поэтому остается вторник.

Договариваемся созвониться и я широко улыбаюсь Энцо. Сонный пес, соскочив с заднего сидения, утыкается в мою ладонь и скулит.

Я тоже… скулю.

Только внутри.

— Все будет хорошо. — обещает Костя.

— Я знаю, — не очень уверенно отвечаю.

Разбиваясь от собственных мыслей и страхов: что будет… с этими «нами» дальше?

А, зайдя в дом, все меняется. Я полностью переключаюсь, потому что состояние Жанны мне с самых первых секунд не нравится. Она выглядит крайне слабой. Измотанной болезнью, а вернее отсутствием возможности нормально дышать.

Бабушка, конечно же, запрещает, но я вызываю скорую помощь, а потом долго уговариваю ее поехать в больницу. Ни мои угрозы, ни слезы, ни игнорирование ее обычного, только чуть потухшего холодного взгляда не дает результатов.

Ночь получается скомканной, тревожной.

Утром, предупредив Евгению Дмитриевну, не выхожу на работу.

Что-то чувствую, наверное… поэтому сама звоню всем: и маме, и тете Оле, и Ване, и в Москву — нашей старшей сестре. Интуиция или скорее опыт. Не знаю.

К слову, ученые полагают, вся концепция так активно разрекламированной женской интуиции — ни что иное, как удобная схема, продвигаемая мужчинами, чтобы обесценить когнитивные способности женщины, ее природную настойчивость и профессионализм.

Всегда проще уповать на что-то мистическое, нереальное, чем просто согласиться с тем, что мы можем быть умнее и талантливее. От пола это вообще не зависит. Я обожаю науку и горжусь, что всему есть подтверждение. И это не исключение.

Масштабное исследование ученого Хертфордширского университета, в котором задействовали свыше пятнадцати тысяч человек, показало наглядный результат: разница между мужской и женской интуицией настолько мала, что статистически ничтожна.

Вывод: наше чутье — ничто иное, как накопленный