После развода с драконом. Старая жена снова нужна - Нина Новак

Не хочу впутываться в интриги Саубернов!

Хотя… мне изначально не повезло попасть в тело той, что оказалась в самом центре этих самых интриг. И, конечно же, проблемы меня все-таки догоняют в виде внезапного письма от… брата, лорда Шарпа Кларенса.

Запыхавшийся Арчи приносит послание вечером, когда я помогаю кухарке с завтрашним обедом.

— Передал офицер из города, — сообщает Арчи.

— Найди Дрейка, — прошу его и пробую квашеную капусту. Готова.

Арчи кивает и уходит, а я кладу конверт на стол и падаю на стул. Предчувствие нашептывает, что намечаются проблемы.

Конверт сделан из белоснежной бумаги и пахнет дорогими духами. Быстрыми движениями вскрываю его, не заботясь о том, что бумага рвется неровно. А внутри нахожу приглашение с золотыми вензелями.

Брат зовет Софи Кларенс на свадьбу. Официально.

Черт, я не собиралась впутываться в это! Я не пойду.

— Плохие новости, мисс Света? — спрашивает кухарка.

— Плохие, — киваю и прячу письмо в карман юбки.

И где Дрейк?

Покидаю кухню, чтобы лично заняться поисками мальчика. Но сын уже бежит мне навстречу, улыбка до ушей.

Ловлю его, а он внезапно прижимается, обхватив меня руками за талию.

— Мам, я тебя защищу, — запрокидывает ко мне лицо. — Ничего не бойся. И Владыка нужен только, чтобы я научился драться.

Мы так и замираем в коридоре, обнявшись. Такой прилив нежности от Дрейка удивляет, но и дико радует. Так что я пользуюсь ситуацией, чтобы склониться над темноволосой головой, вдохнуть запах яблок, исходящий от его волос.

— Мам, я принесу клятву…

— Нет, малыш, не надо клятв, — качаю головой.

Но Дрейк выпаливает:

— Клянусь своими драконьими предками, что буду защищать мою маму от любого, кто посмеет ее обидеть!

Он взмахивает рукой и добавляет слова старой клятвы на древнедраконьем, всполохи магии осыпаются на нас.

— Дрейк… зачем ты.

Но сын смотрит на меня так прямо и серьезно. И мое раненое сердце тает. Разорванное предательством дочери много лет назад, оно кровоточило не переставая, держа меня в состоянии вечной тревоги.

И вот Дрейк… он не должен был клясться, но сам того не ведая, залечил мою боль.

Я вдруг поняла, что могу не бояться лорда Сауберна, он не похитит у меня сына.

— Дрейк, я пока блокирую твою клятву. До совершеннолетия, — тем не менее пользуюсь родительским правом, которое матери и отцы имеют в этом магическом мире.

Чтобы отпрыски сами себе не навредили, родители могут блокировать их клятвы.

— Ну вооот, — выдыхает Дрейк. — Так нечестно.

Я оставляю последний поцелуй на макушке маленького упрямца. Не могу выразить словами свое счастье и облегчение.

— Может быть, нам придется уехать, Дрейк, — произношу я тихо.

Сын кивает, не возражает, и я снова выдыхаю.

— Лорд Сауберн поможет тебе с оборотом и фехтованием, но у нас свой путь.

— Ну да, я же дал клятву, — Дрейк глядит на меня. — Не хочу, чтобы ты работала на других.

— Спать пора, — смеюсь в ответ и Дрейк тут же по-детски переключается на какие-то рассказы о том, как они с Арчи ходили на болота.

Гаргулью мы находим в ближайшем коридоре и я прошу его, чтобы он уложил Дрейка спать.

— Никого не впускайте, — предупреждаю привычно.

А затем возвращаюсь на кухню, чтобы забрать настоявшуюся партию лекарств для Рэя.

Я обработала свежие воспаленные раны, и теперь лорд может втирать мази самостоятельно, без моего участия.

Но приглашение от Кларенса жжет через карман платья. Почему меня пригласили? Во что втягивают?

Наверное, я должна сказать Рэю о письме и отказаться ехать. Очень надеюсь, что сам он в это не замешан.

Собрав баночки, я направляюсь в сторону его покоев. Вспоминаю голодный взгляд бывшего и качаю головой: нет, Сауберн, шансов у тебя нет.

Я не собачка, которую можно пнуть ногой, а потом подозвать обратно, приманивая лакомством.

Заворачиваю в знакомый коридор, а дорогу мне заграждает та самая служаночка. При этом действует решительно и спокойно.

Я щурюсь. Она миловидна, наверное, лет двадцать пять или двадцать шесть. В самом соку девица, статная и нахальная.

— Я передам лорду Сауберну мази, мисс… Света, — произносит она вроде вежливо, но с легкой насмешкой.

Меня озаряет: “Кто знает Сауберна, может, он спал со служанкой Софи”?

На душе становится мерзко, но я сохраняю невозмутимый вид. Собираюсь молча отдать баночки девице, пусть сама тащит к Сауберну и лечит его.

Но она снова открывает рот:

— Вы напрасно сюда таскаетесь с этими лекарствами. Если думаете, что унизившись, вернете прежнее положение, то очень ошибаетесь. Таких, как вы, обратно не принимают. Я могу это вам сказать. Ведь теперь мы, считай, что ровня… мисс Света.

Ее слова бьют меня пощечиной и я вскидываю голову. Ощущаю прилив магии, взметнувшейся жаром к лицу. Возможно, мои глаза сверкают, потому что служанка вдруг вздрагивает и отступает.

А я задаюсь вопросом: “Уж не Розанна ли послала ее сюда для новой провокации? А если она уже гадила в прошлом”?

Поняв, что служаночка ценная свидетельница, я усмехаюсь. А вот нахалка внезапно теряется, будто ждала совсем другой реакции и не знает, как теперь быть.

Глава 24

Нервы как натянутая струна и очень хочется без лишних предисловий разоблачить дрянь.

Но я, продолжаю улыбаться, сдерживаю себя, включаю холодный разум.

Рано, Света, рано.

Не нужно предупреждать врагов заранее, а вот собрать информацию, побольше узнать — да, так будет правильнее.

Я замечаю, что у девушки серые глаза, как у Софи. Они мерцают странным серебристым светом, выдавая какую-то магию.

Почему Розанна до сих пор держит ее при себе? Ценный кадр?

— РОвней ты мне никогда не станешь, — произношу я достаточно твердо, чтобы поставить на место нахалку. — А сейчас вызови сюда камердинера лорда Сауберна. С тобой я иметь дел не собираюсь.

— Вы не в том положении, чтобы зазнаваться… — вскидывает она голову.

Моих губ касается зловещая усмешка.

— Я свободная женщина, могу и зазнаться. Я же не жена, и не наложница какого-нибудь дракона, чтобы склонять голову перед кем попало. Я зарабатываю на хлеб тем, что честно работаю. Так что нет, мы не ровня с тобой.

Служанка теряется еще больше, видимо, ожидала с моей стороны истерик и попыток прорваться к лорду Сауберну силой.

— Живее, зови камердинера, —