После развода с драконом. Старая жена снова нужна - Нина Новак

— Так вы вымираете. Вы не оставили потомства, тетя. Оказались бесплодны и непригодны, — Гастон брезгливо кривится.

Оскорблять пожилую женщину ему так приятно, что дурак не замечает, как гаргульи, незаметно обошедшие комнату, крадутся к нему со спины.

— Пустоцвет, неудачница старая карга…

Арчи ударяет Гастона по руке кулаком и тот роняет прут, остальные удерживают его, заводят руки за спину.

— Это Рэй Сауберн велел вашему мужу запечатать силу земель! — вопит Гастон. — Лорд Сауберн сам наложил на двери артефакт с темной магией, чтобы дверь не открыли. Но я распечатаю, я высвобожу, и ни один суд не сможет не признать…

Гастон делает одно незаметное движение и ловко выскальзывает из захвата гаргулий, а затем ныряет в небольшую незаметную дверцу, ведущую в подземный коридор. Насколько я знаю, тот выходит в поля.

Между тем с главного входа в кладовую врываются солдаты Сауберна и не разобравшись накидываются на гаргулий, вяжут парней, а нас притискивают к стене.

— Совсем охамели, — леди Эви грозит самому активному и рослому солдату тростью.

Я же оказываюсь рядом с таинственной дверью и понимаю, что магия тонкой струйкой вытекает в образовавшийся зазор. Не знаю, хорошо это или плохо, но внезапно сила тянется ко мне, ластится, проникая под кожу.

— Ох, — я невольно вскрикиваю в испуге.

Опустив глаза, смотрю на руки, наливающиеся ярко-зеленым свечением. Сила химер, сила Хотронга.

А на пороге возникает Сауберн. Высокий, мрачный, с палкой. Солдаты замирают, вытянувшись по стойке смирно. Гаргульи прячутся за массивным буфетом, не зная, чего ожидать от дракона.

Прихрамывая, Рэй пересекает кладовую. Я ощущаю его горьковатый мужской запах, когда он подходит к двери и косит на меня синий глаз. Я молчу и жду.

Сауберн со всей силы бьет по поврежденному артефакту кулаком и он встает на место, снова запирая силу.

— Гастон пробрался в подвал, — заявляет леди Эви. — Но, возможно, ты захочешь нам что-то объяснить, Рэй?

Я стою не шевелясь и двигаю пальцами, разгоняя магию по венам. Боже, я получила ее в достаточном количестве, но Рэю это не понравится, да?

— Я ничего не стану объяснять, тетя, — резко отвечает Сауберн и переводит тяжелый взгляд на меня.

— Ты обрек некогда процветающий край на прозябание, — тихо произношу я.

— Так было надо, Софи.

— Я никогда тебя не пойму, — вырывается у меня.

Но Сауберн игнорирует мои слова. Его взгляд скользит по вырезу моего домашнего платья.

— Тебе не нужно меня понимать, Софи, — роняет он. — Достаточно просто слушаться. Как ты всегда и делала.

У меня даже дыхание сбивается от этого беспредела, а он глядит мне в лицо, как будто специально поджидает реакцию.

Это провокация?

— Иди к бесам, Сауберн, — кидаю я. — После того ужаса, что я испытала в лесу, когда вы травили меня как зверя, подчиняться больше не стану.

Он делает шаг назад, и мне кажется, что дракон начинает понимать, куда вляпался — нечитаемая эмоция мелькает в его глазах, зрачок становится золотым и вытянутым… драконьим.

Глава 26

— А зачем ты в этот лес унеслась, сероглазка? — Рэй наклоняется ко мне и цедит в лицо, не обращая внимания на столпившихся вокруг свидетелей.

— Что встали? Ищите Гастона! Он побежал по подземному коридору! — леди Эви гонит солдат прочь из кладовой.

— Если бы мы тебя не обнаружили, ты бы там замерзла насмерть, — тихий голос Рэя бьет.

И я вздрагиваю: он не знает. Но если догадается, что будет тогда?

— Ты не понимаешь, почему я бежала? Правда не понимаешь? — спрашиваю глухо. Играть чужую роль становится все труднее, да и не уверена я, что хорошо справляюсь.

— Никто не сослал бы тебя в монастырь. Это все было для отвода глаз.

— И чтобы попить мою кровь. Отомстить за измену, которой не было, — кидаю ему, привставая на цыпочки. — Но факт остается фактом, ты не защитил свою жену, Сауберн.

— Я не успел. Вместо того, чтобы довериться мне, ты все бежала сломя голову.

— Как можно довериться мужчине, который постоянно угрожал и унижал?

Я вижу, как вздымается его грудная клетка, губы плотно сжаты, а на щеках перекатываются желваки. — У меня были причины. Большего унижения, чем неверность супруги, представить трудно.

— А ты бы не представлял, а поверил жене.

Наши лица совсем близко, смотрим глаза в глаза, громко и яростно шепчем. Рэй Сауберн еле держится, чтобы не сорваться

— Ты многого не знаешь, сероглазка.

— И по прошествии стольких лет больше не хочу знать, — ставлю я жирную точку в разговоре.

Дракон разъярен, его зловеще зрачок пульсирует, но я отхожу от него, прерывая бесполезный спор.

Скоро он узнает правду, а мы с Дрейком должны готовиться к новому отъезду. А я ведь даже вообразить себе не могу, как мой сын отреагирует, если узнает, что Сауберн его отец.

Простит ли мой мальчик Владыке все то зло, что он причинил мне?

— Леди Эви, вернемся в дом? — спрашиваю я.

Часть солдат действительно ринулась в подземный коридор за Гастоном, а гаргульи давно смылись.

Кидаю последний взгляд на взбешенного Рэя и подаю руку старой леди.

Если честно, меня волнует мысль о новом притоке магии. Это же значит, что я могу вливать больше силы в землю и растения!

Утром Дрейк убегает на занятия с Рэем Сауберном. Я для порядка некоторое время слежу за ними, облокотившись на низкий забор, который окружает площадку для фехтования.

На дворе еще холодно, но Дрейка это мало волнует, впрочем, как и Рэя, как и гаргулий. Они все в распахнутых рубахах, потные.

А я снова поражаюсь тому, что мой сын поднимает тяжеленный меч и еще умудряется им размахивать.

“Владыка сказал, что я должен реалистично оценивать свои силы. Поэтому он был жесток в первый день”, — пояснил мне Дрейк за завтраком.

Сегодня Рэй и правда более аккуратен и больше не испытывает сына так жестко.

Вздохнув, решаю их покинуть, у меня впереди день экспериментов. Несколько часов я провожу за работой, заряжаю магией удобрения, воду.

Кто-то из свободных парней, не участвующих в занятиях Рэя и Дрейка, помогает мне дотащить ящики и кувшины до небольшого поля за