После развода с драконом. Старая жена снова нужна - Нина Новак

Скоро можно будет засеять этот участок картошкой. А соседний — пшеницей.

Оставшиеся удобрения я скидываю под всеми деревьями в саду и наблюдаю, как кора становится здоровее, наполняясь жизненной силой.

— Сад оживает, — шепчет гаргуль.

— Да, у нас будет цветущий сад,— улыбаюсь и провожу кончиками пальцев по шершавому стволу. Сердце наполняется радостью, но ее тут же сменяет грусть. Как же жалко будет расставаться с Хотронгом. Как жалко.

А вечером я растираю Дрейка лечебным маслом. Бедняга хоть и дракон, но мышцы у него все равно не железные и болят.

Он сидит на своей узкой кровати скрестив ноги, вертит головой, непоседа.

— Мам, я не знал, что бывают такие хитрые приемы… А оказывается… если ударить вот так…

Половину терминов я не понимаю, и вообще, нервничаю. У меня собралась партия отваров против пигментных пятен и мне придется завтра отвезти их в город. Можно было бы послать кого-то из деревни, но, как назло, отвары заказали знатные дамы, а они желают иметь дело только со мной.

— Дрейк, завтра меня не будет. Я тебя умоляю, посиди дома и не отходи от леди Эви, ладно? Я ее тоже попрошу присмотреть за тобой.

— Но, мам. Я же не маленький какой-то!

— Это не обсуждается. Я и так даю тебе много воли, можешь иногда и послушаться меня.

Пользуюсь моментом и целую упрямца в макушку.

— Маам…

— Все, ухожу, ухожу. Надень рубашку.

Внизу же меня поджидает Розанна. Змея стоит в гостиной возле камина и ехидно так улыбается.

— Тебя, оказывается, пригласили на свадьбу лорда Кларенса? Это очень странно. Но я знаю, что делать. Ты можешь поехать в качестве моей служанки.

— Что? — я смотрю на нее как на безумную.

— Я переговорю с Рэем, он не будет против, — она проводит рукой по бордовому бархату платья на бедре.

Розанна ухмыляется, но в глазах читаются дикая тоска… и черная злоба.

Она реально ревнует Шарпа к его невесте, понимаю я. Неужели Рэй позволит этой гадине убить девушку?

На сердце становится тяжело и я покидаю гостиную, так и не дав ответа Розанне. Я знаю, что Рэй не позволит мне прислуживать его сестре — все-таки жена, хоть и бывшая, должна соответствовать его статусу.

На следующий день, убедившись, что Дрейк остался с леди Эви, я прошу старого конюха запрячь карету. Общение с заказчицами всегда неприятно, они любят смотреть свысока на таких, как я.

Но мне необходимо накопить сумму, достаточную для обустройства на новом месте. Поэтому велю кучеру остановиться у красивого белого дома с садом и выхожу на мостовую. В руках у меня корзинка с бутылочками.

Медленным шагом направляюсь к калитке, но ржание лошади заставляет меня обернуться.

Черт! К карете подошел высокий мужчина в маске и тяжелом плаще. Схватив лошадку под уздцы, он что-то говорит кучеру.

Зачем ты притащился сюда Рэй Сауберн? Да еще и в обличии химеры?

Но в это миг двери дома открываются и ко мне по дорожке спешит служанка. Ведет себя так надменно — поджимает губы и сообщает, что хозяйка и ее подруги ждут мисс Свету.

Меня проводят в гостиную, обставленную тяжеловесной мебелью с позолотой. Тут много хрусталя, резьбы, красивых фактур и расцветок.

Я присаживаюсь в кресло, а служанка просит меня подождать. Но ждать приходится долго, леди появляются лишь через полчаса.

Три женщины, покрытые несколькими слоями пудры, заходят в гостиную с надменным видом.

Рыжая, блондинка и сереброволосая. Три подруги двигаются слаженно, как… как банда.

По этикету я должна встать и поклониться, но ноги как будто прикипают к полу. Я сразу чувствую подвох, меня позвали сюда не ради отваров.

Женщины переглядываются и садятся рядком на небольшом диванчике. Разглядывают меня как бабочку, пойманную ради коллекции.

— Люди хорошо покупают ваши отвары и настойки, мисс Света, но… — самая старшая прикладывает палец к губам.

“Она носит парик”, — вдруг замечаю я, разглядывая ее рыжие кудри.

— Но простые люди неприхотливы, а вы наверняка изготовляете свои лекарства в грязных котлах, на грязной кухне. Такие, как вы, до ужаса неряшливы.

— Ваш мальчик постоянно бегает то по болотам, то по лесам. Водится с сомнительными личностями, — добавляет блондинка.

— Мы возьмем ваши отвары на пробу, в надежде, что они не опасны для здоровья. Наш маг проверит их. А вам будет слава, если окажется, что все в порядке, — приторно улыбается леди в рыжем парике.

— Мы заплатим золотом. Дадим вам аж… аж сто золотых. Вы же любите золотые? Все простолюдины любят звон монет.

Они глядят на меня колюче и зло, а я улыбаюсь — холодно, отстраненно. Неужели это ловушка, устроенная Розанной? Ох, я практически не сомневаюсь, что да.

— Дамы, я передумала, — встаю с кресла, в которое меня усадили, и покрепче удерживаю в руках корзинку.

— То есть… как это передумали? — самая молодая женщина в серебристом парике хлопает глазами.

— Я вам ничего не продам.

— Испугались проверки? — взвизгивает рыжая.

— Мои отвары проверены местным магом-аптекарем, леди, — я растягиваю губы в улыбке и любезно просвещаю женщин. — Господин Лютус профессионал, получивший грамоту от императорского целителя. Он засвидетельствовал, что мои отвары и настойки производятся в самых стерильных условиях и со знанием дела.

Я говорю чистую правду. Лицензии у меня нет, но вот свидетельство аптекаря, оформленное как сертификат, хранится в потайном ящике вместе с деньгами.

— Я дам двести золотых за повторную проверку, — трет нос рыжая.

Мне видно, что проблемы с пигментацией не выдуманные, у всех троих через пудру проступают следы, а руки так и вовсе покрыты темными пятнышками.

Причины пятен могут быть разными, гормональными в том числе. Я бы могла им помочь, изучив проблему комплексно, но — нет.

— Всего хорошего, леди, — я быстро иду к выходу, благо дверь так и не заперли.

— Да такие попрашайки, как ты, душу продадут за деньги! Чего нос воротишь? — летит мне в спину.

Оказавшись на улице выдыхаю, но тут же напрягаюсь вновь, поскольку моя карета исчезла вместе с кучером.

С большим усилием я давлю стон. День определенно не заладился. Почти не сомневаюсь, что этих трех подружек подговорила Розанна, решившая разрушить мой маленький бизнес.

Лишние золотые не помешали бы нам с Дрейком, но не ценой унижения и