После развода с драконом. Старая жена снова нужна - Нина Новак

А лошади с каретой появляются из-за угла. Только вот на козлах сидит не кучер леди Эви, а Рэй Сауберн.

Я поднимаю голову, вглядываясь в прорези маски. Его глаза блестят как драгоценные камни.

Маска очень тонкой работы, и из-за этого сам Сауберн кажется таинственным, и все же достаточно опасным.

Он соскакивает на землю, но не хромает. Довольно свободно идет ко мне.

Боже, артефакт усиливает химеру и снимает боль и деформацию, но что будет после? Какую цену Рэй заплатит за возможность покрасоваться?

— Ты меня поражаешь, Сауберн, — устало выдаю я.

— Я рад, — его голос звучит глухо.

— В плохом смысле поражаешь, — хмуро отвечаю я. — Ты безумец. Или дурак.

Он хмыкает и я понимаю, что воспринимаю его совсем иначе. Когда на нем маска, он кажется мне незнакомцем.

— Где мой кучер? — я оглядываюсь. — У меня полно дел…

— Кучер отправился в таверну, спустить золотые, которые я ему подкинул. Забирайся в карету, мисс Света.

Мое настоящее имя в его устах звучит как удар током и я сама поражаюсь своей реакции. И тут же злюсь, потому что да — день не задался. Еще раз убеждаюсь в этом.

— Что ты задумал? — интересуюсь мрачно.

— Хочу отвезти тебя в храм, сероглазка. Нам нужно серьезно поговорить.

Поговорить?

— Я оставила прошлое за плечами. Мне не нужны твои объяснения и оправдания, — качаю головой.

Он делает шаг в мою сторону. Меня захватывает его звериной энергией, его силой.

Но я поднимаю голову и пристально смотрю ему в глаза. Пусть поймет наконец, что никогда не подчинит ту, что оказалась в теле его бывшей супруги.

— А Дрейку тоже не нужны объяснения? — тихо спрашивает дракон. В голосе проскальзывают низкие рычащие нотки, Рэй зол.

— Оставь в покое Дрейка, — вырывается у меня.

— Не оставлю, сероглазка. Он мой наследник.

Глава 27

Я отворачиваю лицо от дракона и утешает меня лишь воспоминание о заключенном с ним договоре. Но и бегать от разговора неразумно, лучше и правда согласиться.

Рэй открывает мне дверцу кареты, я ощущаю его голодный взгляд, напоминающий мне о нашем сексе.

Столько времени прошло, я хотела бы забыть, но Сауберн невольно воскрешает в моей памяти детали. Он был хорош… и на этом все.

Предатель. Лжец. На той же постели он ублажал Ровену.

Я быстро забираюсь в карету. Дверца хлопает и сердце вздрагивает. Как ни стыдно мне сейчас, как ни больно, но благодаря Рэю на свет появился Дрейк.

Сын — все для меня. Моя жизнь, мое солнце.

Лошади трогаются с места, но я не знаю, что задумал Рэй. Почему мы едем в храм.

Я бывала в местном храме пару раз — это величественное здание из белого мрамора. Самое красивое в регионе, построенное по приказу императора.

Оно появляется словно в дымке, которая всегда окружает это место, намекая на благословение богов.

Карета останавливается у входа, а я ощущаю тревогу. Неспокойно мне.

Рэй галантен, подает руку и помогает спрыгнуть с подножки. Но за вежливостью скрывается подвох, пальцы в кожаной грубой перчатке слишком сильно сжимаются на моих пальчиках, тянут.

Потеряв равновесие, прижимаюсь к бывшему мужу грудью. Вдыхаю его аромат и злюсь, но у входа в храм стоят жрецы в белых рясах. Не хочу устраивать скандал в их присутствии.

“Мы сбежим, мы сбежим”, — повторяю как мантру.

Лица Рэя я не вижу и это страшно дезориентирует, путает. Он ухмыляется сейчас? Доволен?

Но он ведет меня к портику храма, приветствует кивком головы жрецов. А те смотрят испуганно и в тоже время с благоговением.

— Зачем тебе маска, Рэй? Что происходит? — спрашиваю я, когда мы проходим в круглый зал.

— Она подтверждает мою легитимность здесь. Шарп вынужден мириться, — цедит Рэй и отпускает мою руку.

Между тем к нам подходит жрец.

— Чем могу помочь вам, Владыка? — спрашивает он.

— Мне нужно спуститься в зал с зеркалами,— отвечает Рэй.

В зал с зеркалами? Я сразу же вспоминаю другой зал… тот, в замке Сауберн. Зеркала показывали правду, оголяя душу.

Но я не могу так подставиться перед Сауберном, не могу открыть ему свою истинную суть.

Оглядываюсь в поисках выхода, но у массивных, обитым железом, дверей застыл второй священнослужитель. Не сбежать.

— Конечно, я передам вам ключ.

В ладонь Рэя ложится золотой фигурный ключ, а я шепчу на грани паники:

— Что ты затеял? Я никуда не пойду с тобой.

— Боишься правды, сероглазка? — его голос глухой, царапающий. — Ты столько раз уверяла меня, что не виновата, а сейчас перепугалась?

Его глаза становятся драконьими, страшными, а мне уже хочется прибить бывшего мужа Софи. Но если я откажусь идти с ним, обвинения усилятся, а я не представляю, как это отразится на нас с Дрейком. Договор есть, но он мутный. Очень мутный.

— Пойдешь со мной, Софи? — спрашивает Сауберн. — Или сбежишь?

Сила Рэя давит на меня, но он дает выбор… без выбора. А жрец тем временем указывает на вторую дверь в глубине храма.

Она отпирается легко, открывается без скрипа. “Петли хорошо смазаны”, — думаю отрешенно.

Сегодня Рэй Сауберн узнает, что жена не изменяла ему и что она мертва?

Мы спускаемся по ступеням, Рэй подает мне руку, но я прячу ее за спину. Детский жест, я знаю, но мне нужно хоть как-то показать ему, что надежды нет.

Боги не помогут.

Мы проходим еще через одни двери, из мореного дуба, и оказываемся в зеркальном зале. Сердцебиение учащается, напоминая о прошлом. А потом спотыкается, когда в зеркальных поверхностях появляются фигуры… это я, или Софи? Мы выглядим идентично. И в то же время по-разному.

Она нежная и трепетная, наивная. И я — уставшая, с разбитым сердцем, с выработанной лишениями волей к жизни.

Вглядываюсь и постепенно начинаю различать нас. Дышу прерывисто, рассматривая Софи, что гуляет по саду, или примеряет новое колье. А вот я — играю с Дрейком, рассказываю ему сказки, работаю в огороде или в кабинете, где создаю новые растительные лекарства.

Но Рэй, кажется, не замечает этой двойственности.

Он наклоняет голову и тихо произносит:

— Ты не знаешь о проклятии Саубернов, Софи?

— Нет… — я ощущаю себя в ловушке, а поверхность зеркал чуть дрожит. Софи с той стороны поднимает голову и улыбается, качает головой.

До