Кости - К. Л. Спир

пропустило удар в груди при виде Трея, сидящего на стуле у двери, все еще одетого и бодрствующего. Я заставила себя войти внутрь. Он смотрел на меня, пока я снимала ботинки, его челюсть была крепко сжата.

— Дерьмово выглядишь, — сказал он.

Я показала ему неприличный жест, проходя мимо, чтобы рухнуть на свою кровать. Тишина была полна напряжения. Мне хотелось, чтобы он ушел.

— Зачем ты это делаешь, Боунс? — наконец спросил он.

Я тяжело сглотнула, отказываясь поднять лицо от бугристого матраса. Мне нужно было, чтобы он злился. Со злостью я могла справиться, но не с болью в его голосе.

— Уходи, — пробормотала я.

— Ты должна знать, — продолжил Трей, как будто я ничего не говорила. — Черт возьми, Боунс, ты должна знать, что ты мне небезразлична. Мне жаль, что ты считаешь, будто я воспользовался тобой. Я очень старался убедиться, что ты не…

— Уходи. Прочь. — Я приподняла голову достаточно, чтобы выплюнуть в него эти слова.

Он смерил меня взглядом.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Нет.

Он все равно продолжил:

— Я думаю, ты впустила меня совсем ненадолго, а теперь отталкиваешь, потому что боишься.

— Ты ошибаешься.

— Я не верю, что ты… — начал он, но я не дала ему закончить.

— Что? Ты думаешь, что ты особенный, потому что я спасла тебе жизнь и пустила в свою постель? Ну, это не так. А теперь оставь меня, черт возьми, в покое!

В наступившей тишине он уставился на меня, боль с гневом сменили ту теплую доброту, которую я так привыкла видеть на его красивом лице. Я выдержала его взгляд, глаза сверкали. Наконец, он просто встал и вышел. Я рухнула обратно на матрас и проглотила горькие слезы, подступившие к горлу.

Мне все равно, повторяла я в своей голове, как волшебное заклинание из сборника сказок. Может быть, если я повторю это достаточно часто, это сбудется. Мне все равно.

Мне показалось, что я только закрыла глаза, когда кто-то грубо встряхнул меня, разбудив. Я вздрогнула, подняла глаза и увидела, что Мак смотрит на меня сверху вниз.

— Мадам хочет тебя видеть, — сказал он.

Черт.

Я вылезла из постели, мой желудок скрутило по гораздо худшим причинам, чем дерьмовое похмелье. Мак прислонился к смотровому столу и ждал, пока я умывалась, надеясь, что холодная вода поможет. Я нервничала, ожидая, что он скажет что-нибудь о прошлой ночи, но он не произнес ни слова. Я не была уверенна, что было хуже.

Когда я была готова, он пошел впереди, держась на несколько шагов впереди меня, пока я старалась не отставать. Мое беспокойство росло с каждым шагом.

Мы спустились по лестнице обратно в ту ужасную комнату с соломенным полом, и я попыталась взять себя в руки. Мадам стояла внутри с двумя своими охранниками. У меня засосало под ложечкой, когда я узнала женщину, привязанную к стулу. Это была Мист, мыловар. Ее лицо было разбито и окровавлено, но глаза гневно сверкали.

— О, хорошо, Боунс, ты как раз вовремя, — промурлыкала Мадам. — Мист совсем не хочет сотрудничать.

Мне пришлось бороться, чтобы не стошнить прямо там. В комнате пахло кровью и тем приторно-сладким ароматом. Мак закрыл за собой дверь и встал перед ней. Удушающее ощущение того, что ты в ловушке, не помогало.

— Пошла ты, сука, — плюнула Мист в сторону Мадам.

Мадам улыбнулась. Она вытащила слишком знакомый нож и с задумчивым видом обошла Мист.

— С чего нам начать, Боунс? — поинтересовалась она.

Я оставалась бледна и молчалива, но ей, казалось, было все равно. В конце концов, она остановилась и убрала светлые волосы Мист от уха.

— Кто отдал приказ? — Мадам спросила низким голосом.

Мист только зарычала на нее. Мадам ухмыльнулась, а затем одним быстрым движением отрезала Мист ухо.

Мист вскрикнула и дернулась, когда брызнула кровь. Я инстинктивно сделала шаг вперед, охваченная ужасом, но остановилась, когда Мадам протянула мне руку, призывая остановиться. Мадам обошла Мист с другой стороны и откинула волосы с другого уха.

— Кто отдал тебе приказ? — повторила она.

Мист прерывисто дышала, но по-прежнему ничего не говорила. Я увидела, как Мадам потянулась, и закрыла глаза, чтобы не видеть, как она отрезает Мист второе ухо. Звук, вырвавшийся изо рта Мист, заставил волосы у меня на затылке встать дыбом.

— Боунс.

Резкий голос Мадам заставил меня открыть глаза. Она бросила на меня тяжелый взгляд, в то время как Мист рыдала сквозь зубы рядом с ней, по ее шее текла кровь.

— Я хочу, чтобы она могла меня слышать, но не утруждай себя попытками сделать ее красивой, — приказала Мадам.

На несгибаемых ногах я двинулась вперед и положила руки по обе стороны от окровавленной головы Мист. Я не могла встретиться с ней взглядом, стыд полыхал во мне, как огонь. Мое исцеление остановило кровь и закрыло раны, но ушей у нее по-прежнему не было.

— Ты слышишь меня, Мист? — Спросила Мадам.

Мист плюнула в нее кровью, и я подпрыгнула, когда Мадам вонзила свой нож в ее ладонь. Мист закричала, и я в полном отчаянии и панике посмотрела на Мака.

Я не могу этого сделать. Кричала я в своей голове.

Он встретил мой безумный взгляд своим твердым. Я не знала его достаточно хорошо, чтобы понять его мысли. Ненавидел ли он это так же сильно, как и я? Неужели ему все равно, что Мадам пытает людей? Я была близка к слезам, но его лицо оставалось бесстрастным.

Я сдалась и отвернулась. Мадам пытала Мист несколько часов. Она просто продолжала задавать один и тот же вопрос, а Мист отказывалась отвечать. Я не знала, что означал этот вопрос, и уж точно не собиралась спрашивать. Я исцеляла Мист по указанию Мадам, избегала зрительного контакта и пыталась притвориться, что нахожусь где-то далеко-далеко. Наконец Мадам подала знак охранникам отвести Мист обратно в ее камеру.

— Боунс, иди и убедись, что она доживет до следующего дня, — приказала мне Мадам. — Я с ней еще не закончила.

Мы с Маком последовали за двумя охранниками, которые тащили обмякшее тело Мист по коридору. Камер здесь оказалось больше, чем я думала. И большинство из них были заняты. Костлявые лица прижимались к решетке, наблюдая, как мы проходим мимо. Я опустила глаза, стараясь не смотреть на них.

Охранники бросили Мист в ее камеру, а затем вышли, с насмешкой указывая на меня. Я проскользнула в открытую дверь и опустилась на колени рядом с ней, чтобы положить дрожащие руки на ее окровавленную руку. Она