Темнота в окне напротив - Вивиана Торн

Неужели я настолько его испугалась?

Он же хороший парень. Мама вообще считает его идеальным.

Однако после этой поездки я более чем уверена, что больше никогда не соглашусь приехать к Робу. Точно не буду делать это одна или в темное время суток.

Хантер не сразу отвечает.

— Будь с отцом. — продолжаю я. — Через полчаса я буду в клинике.

— Хорошо. — нехотя соглашается Хантер. — Я не спущу с тебя глаз, Эстер. И если ты задержишься где-то более чем на пять минут или изменишь траекторию — я за тобой приеду.

— Договорились. — я даже улыбаюсь. — Жди меня. Я сейчас заберу Ньютона и приеду. А потом отвезу его к тебе.

Хантер издает звук, похожий на рычание. Он словно чувствует мою панику на расстоянии. Или ему просто не нравится, что его невеста шляется в лесу ночью.

Знаю, что, если бы не болезнь его отца, он уже был бы на пути сюда.

— Жду. — произносит Хантер, и я отключаюсь.

Выдыхаю с облегчением, когда вижу Роба, подносящего мне переноску Ньютона.

— Я провожу тебя. — говорит он с каким-то раздражением.

Не отвечаю. Просто киваю головой, стараясь не встречаться с его темным взглядом. Есть в нем что-то… садистское. Пугающее.

С трудом отодрав от себя испуганного Ньютона и запихнув его в переноску, я как можно быстрее шагаю в ту сторону, откуда пришла. Свечу фонариком от телефона. В принципе, я могла бы и сама добраться до машины.

— Так спешишь к нему? — догоняет меня Роб, неся в руках сумку с едой Ньютона.

Кожа покрывается мурашками.

— Да, спешу. — отвечаю.

На самом деле мне хотелось бы сказать, что это не его дело. А еще напомнить, что Хантер мой будущий муж, но я не делаю этого.

Не сейчас. Не посреди этого темного леса.

Инстинкт самосохранения кричит, что не стоит провоцировать Роба, говоря с ним на деликатные темы.

Лучше… промолчать.

Черт…

Со мной явно что-то не так. Я впустила в дом неизвестного сталкера и позволила ему лишить меня девственности, но, оказавшись посреди леса с хорошо воспитанным аристократом, впадаю в панику и думаю, что он может сделать со мной что-то нехорошее.

— Знаешь, Эстер, я все о тебе понял. — мерзким голосом произносит мне на прощание Роб, когда я наконец-то располагаю Ньютона на пассажирском сиденье и усаживаюсь за руль.

Я уже чувствую, как он собирается полить меня грязью.

— Он испортил тебя. Ты стала его послушной шлюхой.

Нервно сглатываю, захлопываю дверь и на всякий случай блокирую двери. Лицо Роба искажается гневом, как и тогда на дне рождения Беатрис фон Аллен. Он становится одержимым, подтверждая мои опасения — я паниковала не напрасно. С Робом действительно что-то не так.

Сдерживаюсь.

— Я был слишком с тобой добр, Эстер. Поверь, ты еще пожалеешь. — шипит он в окно.

Я вздрагиваю, когда он внезапно бьет ладонью по моей машине. Не сильно, но, черт… страшно.

Ничего не отвечаю.

Игнорирую.

Не смотрю в разъяренное лицо Роба.

Ноги и руки трясутся от волнения.

Отъезжаю подальше и только тогда начинаю задаваться вопросом: что это было?

Какой дьявол вселился в Роба?

Он болен?

Ньютон мяукает и скребется в переноске, словно соглашаясь с моими мыслями.

Ошеломленная, я веду машину к клинике, где находится Хантер с отцом. Он появляется рядом с моей машиной, стоит мне припарковаться на стоянке. Наверняка следил за мной и знал, что я подъезжаю.

Сказать ему о произошедшем с Робом? Наверное, стоило бы, но сейчас его умирающий отец в операционной, на Хантере нет лица, и если я ему еще буду втирать про взбесившегося Роба… Боюсь, его самообладание лопнет.

— Как твой отец? — успеваю спросить, выйдя из машины.

В следующее мгновение Хантер запечатывает мой рот жадным поцелуем. Он длится так долго, словно до моего приезда Келлеру нечем было дышать и теперь он наконец-то дорвался до источника кислорода.

— Скажи, какого черта ты делала среди леса? — спрашивает Хантер, оторвавшись от меня и крепко стискивая ладонь с обручальным кольцом. Кажется, это его новая привычка — постоянно проверять, на месте ли оно.

— Я же сказала, ездила забирать Ньютона. — отвечаю, внимательно всматриваясь в его глаза. Они сканируют меня насквозь.

— Мама отдала его на передержку, и Ньютона держали в лесном домике. Все хорошо, Хантер. Теперь я отвезу его в твой дом.

Я ни за что не доверю Ньютона маме.

Хантер молчит.

Он что, мне не верит?

— Эстер… Черт… Сейчас мне больше всего хочется приковать тебя к себе, но этот вариант тебе не понравится. Просто прошу, больше никогда не оказывайся посреди леса одна и без моего ведома. — Хантер прижимает меня к себе так, что мои кости хрустят. — Я сойду с ума, если с тобой что-то случится.

— Я поняла. — обрываю его, не желая больше продолжать этот разговор. — Мне… действительно стоило тебя предупредить. Просто заволновалась за Ньютона. Как… как твой отец? — повторяю я вопрос.

Хантер поддевает мой подбородок пальцами и заставляет посмотреть себе в глаза, а потом вновь целует.

Он так и не отвечает на вопрос об отце. Вероятно, не хочет. Ему больно. Хантер держится, но он на грани. Могу ли я быть ему опорой?

Решаю не мучить его расспросами. Закончив заявлять на меня права поцелуем, Хантер открывает дверцу машины и просовывает палец в переноску, чтобы погладить мурлыкающего Ньютона.

Келлер молчит.

Просто стоит, чуть склонившись над переноской, и молчит.

Я подхожу ближе. Хантер оставляет Ньютона в покое, разворачивается и тянется ко мне. Он прижимает меня к себе так, словно я единственное, что не позволяет ему сейчас рухнуть на колени.

Чувствую, как его тело сжимается в душераздирающем спазме, будто горечь полностью затопила его.

— Если хочешь, я останусь с тобой в больнице… — предлагаю я.

— Нет. Тебе лучше пока быть с твоими родителями, Эстер. Я буду очень занят в эти дни. И не хочу, чтобы ты оставалась одна. Отца сейчас готовят к перелету и экстренной операции. Она должна пройти в Цюрихе.

Сердце сжимается.

— Понимаю. Но я могла бы поехать с тобой…

— Не надо. — резко отрезает Хантер, и по коже пробегает холодок. — Прости, Эстер, тебе нужно учиться. Я дал обещание твоим родителям, что наши отношения не будут влиять на учебу.

Мои губы приоткрываются, потому что я чувствую его горечь на своем языке. Хантер не хочет, чтобы я видела его уязвимость. Он, как раненый зверь, хочет спрятаться.

— Не подумай неправильно.