Измена: Любовница Носит Моё Лицо - Виктория Северина

изменения: новую морщинку, уставшие глаза, поседевший волос. Словно сверял с прежним образцом и отмечал потери.

Роэн не знал прежний образец достаточно хорошо.

Он видел то, что было сейчас.

— Нет, — сказал он.

Лиана ждала.

— И всё?

— Да.

Она нахмурилась.

— Очень содержательно.

— Я могу придумать длиннее.

— Не надо.

Роэн взял чашку.

Лиана улыбнулась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что на этот раз не начал про внутренний мир.

Он усмехнулся.

— Я дорожу посудой.

Лиана рассмеялась.

Они снова замолчали.

Зеркало оставалось напротив.

Лиана смотрела туда время от времени.

Иногда видела шрам.

Иногда — тёмные волосы.

Иногда — женщину, которую не знала.

Но всё реже ей хотелось отвернуться.

Поздно вечером Роэн поднялся.

— Я пойду.

Лиана кивнула.

Он уже дошёл до двери.

— Роэн.

Он повернулся.

— Что?

Она помолчала.

— Завтра принеси расчёску.

Роэн посмотрел на её волосы.

— У тебя есть.

— Нормальную.

— Какая разница?

Лиана усмехнулась.

— Я снова хочу укладывать волосы.

Он кивнул.

— Хорошо.

Дверь закрылась.

Лиана осталась одна.

Подошла к зеркалу.

Села.

Провела пальцами по волосам.

По шраму.

По изменившейся линии губ.

Лицо всё ещё не нравилось.

Она всё ещё хотела прежнее.

Хотела родинку.

Хотела кожу, которую знала.

Хотела увидеть ту женщину, которая смотрела из зеркала всю жизнь.

Но её больше не было.

Не потому, что Кассиан оказался прав.

Он ошибался сильнее всех.

Прежняя Лиана не исчезла вместе с лицом.

Она просто больше не обязана была выглядеть так, как он решил её сохранить.

Лиана смотрела на отражение ещё долго.

Потом погасила свечу.

Зеркало не отвернула.

Глава 14. Мой сын не помнит моего лица

Глава 14. Мой сын не помнит моего лица

Адриан пришёл на встречу один, и Лиана поняла это раньше, чем увидела его лицо. За дверью старой оранжереи послышались быстрые шаги, затем кто-то остановился, словно ещё раз перечитывал записку перед тем, как войти. Роэн нашёл это место случайно: заброшенное крыло городского сада, которое летом использовали для редких выставок, а осенью закрывали до весны. Стеклянная крыша местами потемнела от грязи, вдоль стен тянулись пустые каменные кадки, между плитами пророс мох, зато сюда можно было попасть со стороны служебной дорожки, не проходя через главный вход. Лиана сидела на старой скамье возле дальней стены и уже в десятый раз поправляла рукав платья, хотя с ним всё было в порядке. Сердце билось слишком быстро. Последний раз она видела сына издалека, возле дома, и тогда Адриан посмотрел прямо на неё, не узнав. Теперь он должен был оказаться в нескольких шагах. Лиана заранее сказала себе, что выдержит любой взгляд, любое слово, даже страх, но собственное тело этой уверенности не разделяло: ладони были холодными, горло пересохло, а шрам на щеке вдруг начал зудеть так сильно, будто кожа тоже решила напомнить, почему мальчик не сможет увидеть перед собой мать.

Дверь открылась. Адриан вошёл осторожно, не закрывая её сразу за собой, и несколько секунд просто осматривался. За последнюю неделю он словно стал старше. Не лицом — там всё ещё оставался шестнадцатилетний мальчик, худой, слишком быстро вытянувшийся и потому немного неловкий в собственном теле, — а тем, как держал плечи. Кассиан всегда входил в незнакомое помещение именно так: сначала взгляд по углам, потом двери, потом человек. Лиана заметила сходство и почувствовала короткую боль. Она слишком долго злилась на мужа, чтобы теперь спокойно видеть его движения в сыне, но Адриан не виноват, что половина его лица и привычек пришли от отца.

— Вы прислали записку? — спросил он и остановился возле двери. Голос прозвучал настороженно, почти холодно, однако Лиана услышала под этой холодностью тревогу. — Там было сказано, что вы знаете что-то о женщине, которая жила в нашем доме.

Лиана встала. Она специально выбрала простое тёмное платье и не закрывала лицо тканью. Если разговор дойдёт до правды, Адриан всё равно должен будет увидеть её такой, какая она теперь. Прятать шрамы до последней минуты означало снова участвовать в чужой игре с лицами.

— Да, записку отправила я, — ответила Лиана. Новый голос по-прежнему иногда удивлял даже её саму: ниже прежнего, с грубой хрипотцой на длинных словах. Она указала на противоположный край скамьи. — Можешь сесть. Я не собираюсь тебя удерживать, дверь останется открытой.

Адриан не сел.

— Кто вы? — спросил он. Потом посмотрел на шрам и почти сразу отвёл глаза, слишком поспешно, будто боялся, что женщина заметит.

Лиана заметила.

— Человек, который хочет задать несколько вопросов, — сказала она и сама осталась стоять. — Если решишь уйти, я не пойду следом.

— Это не ответ.

— Знаю.

Мальчик нахмурился. Совсем как Кассиан. Лиана почти услышала голос мужа: «Я не люблю, когда со мной играют». Адриан пока не сказал, но выражение уже было.

— Вы знаете моего отца? — спросил он.

— Да.

— Мать?

Лиана почувствовала, как пальцы сжались.

— Да.

Адриан отвёл взгляд к грязным стёклам крыши.

— Какую именно?

Вот этого она не ожидала.

Вопрос прозвучал тихо, без насмешки. Мальчик спросил так, будто сам ненавидел каждое слово.

Лиана медленно опустилась на скамью.

— Значит, ты тоже уже называешь их двумя, — сказала она.

Адриан резко посмотрел.

— Я никого никак не называю.

— Хорошо.

— Отец говорит, что была только одна.

Он замолчал, потом добавил уже тише:

— Просто я неправильно всё помнил.

Лиана смотрела на сына и заставляла себя не перебивать. Не спрашивать. Не доказывать. Последний раз, когда она пыталась силой удержать его воспоминания, мальчик начал бояться разговаривать с собственной матерью о детстве. Она слишком хорошо запомнила это.

— А ты сам что думаешь? — спросила Лиана.

Адриан раздражённо дёрнул плечом.

— Я не знаю.

Он наконец отошёл от двери, но сел не рядом, а на противоположную скамью, оставив между ними несколько шагов и ряд пустых кадок.

— Поэтому и пришёл, — продолжил он. — В записке было сказано, что вы ничего не станете требовать.

— Не стану.

— Все так говорят.

Лиана усмехнулась.

— Это правда.

Адриан поднял глаза.

— Вы знаете мою семью?

— Достаточно хорошо.

— Тогда объясните, что произошло.

Слишком просто.

Лиана почувствовала искушение сказать всё сразу. Кассиан забирал у меня воспоминания. Женщина, которую ты называешь матерью, была Селестой Моррен. Я сидела напротив тебя