Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Я резко оборачиваюсь на стуле и чуть не падаю. Шадхар успевает меня подхватить. Он без камзола, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. Лицо хмурое, губы сжаты. Ничего необычного.

Я поднимаю взгляд. В его синих глазах — тревога, смешанная с раздражением. И я давлю в себе смешок. Он так смешно хмурится. Так серьезно. Будто я разнесла тут все к бездне.

— Элис?

Его взгляд спускается ниже. Я чувствую, как он касается моих скул, подбородка, шеи, задерживается на обнаженных ключицах. И меня это не смущает. А должно бы. Только дыхание сбивается.

— Почему вас нельзя ни на минуту одну оставить, чтобы с вами не произошло что-то?

— Неправда, — я пожимаю плечами и делаю неуверенный шаг назад. — Я сегодня весь день провела без вас, и, как видите, со мной все в порядке.

— В порядке? — Кайан выгибает бровь и снова окидывает меня взглядом. — Вы пьяны.

Да. В этом он определенно прав. Пары спирта на слабый организм Элис повлияли очень интенсивно. Но это же не падающий на меня шкаф, правда? Это не падение с обрыва.

— Можете не беспокоиться. Занимайтесь своими делами. Шадхаровскими, — фыркаю я. — Или что? Снова запретите? Что мне тогда можно будет? Рисовать? Вышивать? В бездну все ваши запреты! Особенно когда я могу приготовить вам что-то более действенное, чем отвар. Раз уж, как сказал Рейнар, это единственное, что вы соглашаетесь пить…

— Рейнар, значит, сказал?

Губы шадхара растягиваются в опасной ухмылке, обнажая клыки, а зрачок вытягивается, заставляя радужку золотиться.

Кто меня тянул за язык?! Кажется, я опьянела сильнее, чем думала. Но отступать уже некуда.

— Да, — отвечаю я. — Вы можете радоваться, что у вас есть такой друг, который заботится о вас.

— Конечно, — кивает Кайан, делая шаг ко мне. — Замечательный. Милый. Приветливый. Продолжите за меня?

Он делает еще один шаг, почти вплотную ко мне. А пятиться мне некуда — там стол. Уже в который раз мы оказываемся в такой диспозиции. Но в первый раз мне совсем не страшно, внутри начинают бушевать другие чувства.

Нас с шадхаром разделяют жалкие миллиметры. Я ощущаю жар, исходящий от его тела. И эта близость дурманит куда сильнее паров этанола.

Где-то на задворках сознания моя рассудительность кричит о том, что я творю невообразимую глупость. Но мои пальцы касаются ворота его рубашки, медленно скользят вдоль него по мягкой белоснежной ткани, пока не касаются горячей кожи на его шее.

Кайан резко вдыхает.

— Прекратите, — голос хриплый, но шадхар даже не двинулся назад. — За вас решает алкоголь.

— Почему вы все время злитесь, Кайан? — шепчу я, касаясь его шеи. Пульс бьется как сумасшедший.

Его руки жестко перехватывают мои запястья. Кайан дергает меня на себя, впечатывает в свою грудь так сильно, что у меня выбивает дыхание.

— Потому что это вы.

Шадхар зарывается пальцами в мои волосы, рывком наклоняется и впивается в мои губы.

Глава 29

Я замираю на мгновение от неожиданности, а потом подаюсь вперед. Обхватываю Кайана руками, открываюсь навстречу его жаркому поцелую, позволяю его языку проскользнуть в мой рот и ласкать меня.

Вкус губ обжигает не хуже крепкого алкоголя, пьянит и заставляет кружиться голову. Запах Кайана, металл, хвоя и что-то еще, необузданное и горячее, сметает все барьеры и страхи. Его руки скользят по моей спине, сминая ткань платья, прижимая к горячей груди. Его гладкая кожа под моими пальцами пылает, пока я касаюсь его рельефных напряженных мышц.

— Бездна, Элис… — голос Кайана дрожит, когда он отрывается лишь на секунду, в которую, мне кажется, я готова задохнуться.

Шадхар снова целует, а потом, сжимая мои бедра, одним плавным, сильным движением усаживает меня прямо на край лабораторного стола. Флаконы со звоном сдвигаются. Кажется, что-то падает и рассыпается… Важно ли?

Бедра Кайана оказываются между моих колен, он прижимается ко мне так плотно, что я чувствую его откровенное желание.

Жесткие губы смещаются сначала к уголку рта, потом короткими прикосновениями все ниже, заставляя кровь бежать быстрее, разгоняя жар, который неизменно сосредотачивается внизу живота. Кайан легко тянет за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

Его горячее дыхание обжигает кожу в распахнутом вороте платья. Шадхар легонько прикусывает чувствительное место на шее, там, где безумно бьется пульс, а потом проходится по этому месту влажным языком.

Я не могу сдержать тихого, прерывистого стона.

Но внезапно пальцы Кайана на моей талии каменеют. Он судорожно вдыхает, словно ему не хватает воздуха, и резко, почти грубо отстраняется. Я невольно подаюсь вперед в желании продолжить.

А потом распахиваю глаза, сталкиваясь с жестким взглядом. Зрачки шадхара все еще вытянуты в вертикальную щель, а радужка полыхает расплавленным золотом. Но я чувствую, что все уже изменилось.

Кайан отходит еще на шаг и поправляет рубашку, которую я, оказывается успела почти снять.

— Так нельзя, Элис, — произносит он. Голос звучит хрипло, но в нем уже слышны нотки знакомого тона главного шадхара. — За вас все решает алкоголь в вашей крови.

Это как будто выбивает из легких воздух. Серьезно? Он думает, что я просто надышалась спиртом? Настолько не соображаю, что готова кинуться на первого встречного мужика?

А сам он, значит, благородство во плоти? И это не он сейчас меня первый поцеловал?

Возбуждение мгновенно отступает, остается только жгучая обида. Становится невообразимо душно. Сердце колотится где-то у горла. Глаза щиплет. Это просто из-за того, что плохая вытяжка, определенно.

— Какое благородство, шадхар Рад’Исент! — язвительно отвечаю я.

— Шадхар не должен быть благородным, — спокойно отвечает Кайан, но его глаза все еще остаются нечеловеческими. — Он должен расследовать дело.

Мои пальцы дрожат, а я… я все еще сижу на этом гребаном столе с задранной до колен юбкой. Кайан даже не думает помочь мне спуститься, наоборот, прячет руки за спину, как будто это не его пальцы только что сжимали меня.

Поправляю платье и спрыгиваю со стола. Судорожно запускаю руку в карман и нащупываю сложенную бумагу