Прости, Мария - Аманта Сантос

обижали друг друга, но тогда все это можно было исправить. Можно было поговорить, что-то выяснить. А сейчас, Рита, сейчас, когда его нет, как быть сейчас? Как сказать, что люблю, как извиниться за обиды, как объяснить недоразумения, когда человека уже нет? Как быть сейчас? Не могу, Рита, не могу... Больно мне! — Мария плакала, комкая в руках подушку.

Рита бросилась к ней. Она никогда не видела подругу в таком виде. Они все очень переживали, но с горем Марии ничего не могло сравниться. Рите большого труда стоило успокоить ее.

Повседневные заботы не отвлекали Марию от тяжелых мыслей. Даже болезнь Лули не могла заставить Марию забыть о своем горе. Рита услышала, что в Мексике проездом будет знаменитый доктор Мартинес, светило медицинской науки, который работал в США, и она посоветовала Марии привести его, чтобы он посмотрел Лули. Мария считала, что он тоже вряд ли сможет что-нибудь сделать. Рита хотела что-то возразить, но в это время служанка позвала Риту к телефону.

— Мы с тобой еще поговорим об этом, — сказала Рита, выходя из комнаты.

ГЛАВА 36

Мария опять погрузилась в свои невеселые мысли. Последнее время ей тяжело давались разговоры даже с близкими людьми. Больше всего ей хотелось остаться одной.

Мария часто думала — почему судьба так несправедлива к ней? Почему ее счастье всегда бывает столь коротким, словно просто хотело подразнить ее? Почему? Ведь она никогда не желала никому зла. Так за что же Бог наказывает ее? В чем ошиблась она, чем согрешила?

Она вновь перебирала в памяти прошедшие годы.

Нет, она никогда не жалела о том, что покинула дом своего отца и уехала в город. Ведь как замечательно у нее получилось с ее швейной мастерской! Кто бы знал, что неграмотная деревенская девушка одарена таким талантом? И вот она уже известный модельер, состоятельная женщина, принятая в свете. Ее руки добиваются самые солидные кавалеры Мехико. Правда, Хосе Игнасио вырос без отца, но зачем ей, Марии, кто-то, кто может оспаривать у нее сыновнюю любовь? А Хуан Карлос... что ж, он сам виноват в своих мучениях. Он совершил слишком большую ошибку, сразу же не женившись на ней, и пусть теперь расплачивается за свою нерешительность!

Но тут в ее сердце закралась еще одна мысль — та, которая даже не могла возникнуть у той, молодой Марии: а что, если причиной того Хуан Карлос предпочел ей Фернанду, были не глупые сословные предрассудки и нежелание Хуан Карлоса нести какую-либо ответственность? Что, если именно беззащитность и хрупкость Фернанды привлекли к ней возлюбленного? Ведь сама Мария Кепи старалась ни от кого не зависеть, показывая, что может обойтись и сама. Быть может, все дело в том, что Хуан Карлос просто не смог почувствовать себя сильным рядом с ней? Марии сделалось горько от этой мысли.

Хосе Игнасио, сынок... Он всегда был рядом с ней, был ее поддержкой и опорой. Как он всегда гордился ей, своей лучшей на свете мамочкой! А она... да, она отдала ему свою любовь, свою юность, она дала ему все, что в свое время было у нее самой... И тут она вспомнила: маленький мальчик смотрит на нее своими черными доверчивыми глазенками и спрашивает: «Мама, мамочка, где мой папа? Когда папочка придет?» И слышала свой непреклонный голос: «Твой папочка уехал, детка. Он вернется очень нескоро». А Хуан Карлос в это же время упрашивал ее разрешить ему видеться с сыном. И позже, когда она сказала Хосе Игнасио, что его отец отказался от нее....

Но сын вырос, выучился, Виктор Карено заменил ему отца. Почему же Виктор не смог действительно стать отцом Хосе Игнасио, почему они с Марией столько времени изучали друг друга? Да, у Виктора было горячее, ревнивое сердце. Но разве не любил он всегда только Марию Лопес, и разве не отталкивала его столько раз она сама? И все же — через годы, через разлуки пронес Виктор свою любовь, он дождался ее, Марию, и стал отцом ее дочери. Господи! Какими же ничтожными показались теперь Марии все их ссоры из ревности, из гордости, из нежелания уступить друг другу.

А еще Мария вспомнила Лауру. Почему, почему она была так жестока к этой кроткой, доброй девочке? Ведь та была совсем непохожа на свою мать, спесивую, жестокую Лорену дель Вильяр. Может быть, подумала Мария, если бы не ее упрямство, не ее желание отомстить за перенесенные боль и унижения, когда она была еще бедна и своими руками строила свое счастье, если бы Лауре не пришлось переживать за свое еще нерожденное дитя, не пришлось скрываться, если бы Мария тогда поддержала ее, Лаура сейчас была бы жива.

Ее ничто не интересовало, жизнь казалась пустой и бессмысленной. Даже фабрика и работа над моделями не занимали ее мыслей и не могли увлечь. После смерти Виктора в ее жизни образовалась пустота, и никто и ничто не могло заполнить ее. Сердце ее сжималось от мучительной боли. Ей казалось, что приди она на минуту раньше в комнату, то ей бы удалось спасти Виктора. Эта мысль часто не давала ей заснуть. Она похудела и осунулась. Иногда, особенно по вечерам, Мария ловила себя на том, что ждет Виктора, прислушивается, не раздастся ли его голос; бывало, ей слышались его шаги, и она замирала в радостном предчувствии, но вспоминала, что его нет. От Риты, Хосе Игнасио и Романа не укрылось это.

— Мария, не изводи себя так. Ты ни в чем не виновата, — уговаривали они ее. Хосе Игнасио постоянно был рядом. Приходили доктор Торрес, донья Мати, тяжело переживавшая смерть сына. С ней, пожалуй, Марии было легче всего, они часто говорили о Викторе, и только эти разговоры приносили Марии некоторое облегчение.

Через пять дней после похорон граф де Аренсо должен был возвращаться в Париж. Два раза за это время он заходил к Изабелле, два раза он видел пораженную горем Марию. Траур, казалось, даже детей лишил смеха. И вот теперь граф шел попрощаться, последний раз взглянуть на любимое лицо. Может быть, ему не стоило этого делать. Но Мария казалась ему сейчас такой слабой, хрупкой в своих черных вдовьих одеждах, что у него