Прости, Мария - Аманта Сантос

— Я уже не верю, что она поправится, Фернандо.

Он обнял ее, пытаясь успокоить.

— Ты должна быть мужественной, Мария. Ради дочери, ради Хосе Игнасио и Виктора, которых ты любишь,

— Я не могу больше. Если Лули умрет, я тоже умру, я не переживу этого.

В комнату вошел Виктор.

— Мария! — в его голосе прозвучало возмущение, когда он увидел ее в объятиях Фернандо. — Стоит мне только отвернуться, как ты обнимаешься с другим. Где же твои уверения в любви!

Она повернулась к нему.

Послушай, Виктор, наша дочь...

Я не хочу ничего слушать, — он не замечал ее слез, — ты опять меня предаешь. Ну что же, мы расстанемся с тобой, ты ведь хочешь этого, и не уверяй меня в обратном.

— Виктор, как тебе не стыдно, — в комнату вошла Рита.

— Послушай, я никогда не надоедал Марии своей любовью и не устраивал ей сцен, как ты, — резко сказал Фернандо.

— Ты пользуешься тем, что ты врач и лечишь Марию.

— Выслушай меня, Виктор...

— Не хочу ничего слушать!

— Прекрати. Твоя дочь опасно больна...

— И ты пользуешься этим для того, чтобы...

— У Лули рак. А ты устраиваешь истерики вместо того, чтобы помочь Марии выдержать это и, несчастье, — оборвал его Фернандо.

— Рак?! — Виктор несколько минут молчал, пытаясь осознать услышанное и, взявшись за сердце, опустился на стул.

— Виктор! — Мария бросилась к нему.

— Извини меня, Мария, — слабым голосом сказал Виктор, — Ничего, все уже прошло. Это правда...

— Сегодня приходил врач. Он поставил диагноз. Правда, он говорит, что это можно вылечить, но что-то мне уже не верится, — Мария опять разрыдалась.

— Ну, что ты, что ты, — Рита подошла к ней и обняла за плечи.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал ей доктор Торрес.

И потянулись тоскливые, горькие дни. Доктор Райтнес приводил других специалистов, они молча осматривали девочку, проверяли результаты обследований и безнадежно разводили руками. Да, это рак. Да это неизлечимо. Давайте те же лекарства, которые прописал доктор Райтнес. Осталось несколько недель…

На цветных компьютерных распечатках томограммы он показывал Марии нужное сечение.

— Видите эти голубоватые прожилки? Оперция слишком запоздала... 

Мария больше не плакала. Она страшно похудела, не могла спать. Она постарела на десять лет. Как тень, целыми днями она бродила по дому, и ноги снова и снова несли ее к двери детской, где тихо умирала Лули. Ее маленькая Лули. Теперь она ловила каждое слово, каждый взгляд доктора Райтнеса. Мария знала, что только лекарства Райтнеса еще поддерживают еле теплившуюся жизнь ее дочки,

Все домашние были потрясены, узнав, что сказал врач. Рита тоже почувствовала себя виноватой перед Марией — может быть, это Бог наказывает Лули такой болезнью за Ритину ревность и горе, которое она причиняла Марии, не позволяя даже подходить к девочке. И теперь она всячески пыталась загладить свою вину. Она во всем помогала Марии, сидела с ребенком, когда той надо было отлучиться — впрочем, Мария почти не отходила от девочки — покупала лекарства для малышки и пыталась хоть чуть-чуть расшевелить Марию, утешить и поддержать ее. Мария была благодарна ей за это. В конце концов Рита — самая близкая ее подруга, почти сестра, все недоразумения они уже давным-давно выяснили, и теперь им не о чем спорить и не из-за чего ссориться. Постоянное присутствие Риты не раздражало Марию, а успокаивало и помогало ей держаться. Они должны помогать друг другу, что бы ни случилось. Вместе они всегда выстоят против любых невзгод, справятся с любой бедой. Время шло, а Лули становилось все хуже и хуже. Что бы там ни говорил врач, видимо, эта болезнь действительно неизлечима, и девочка умрет.

ГЛАВА 34

Звонок телефона отвлек Виктора от печальных размышлений.

— Алло?

— Ваша дочь скоро умрет, ее отравили, — произнес ласковый мужской голос.

Виктор замер, не в силах шевельнуться телефонная трубка, выпав из руки, упала на пол. Боль не тягучая, к которой он уже привык, а как нож, как бритва острая охватила всю левую сторону груди. Лули, его единственный ребенок, его...

Виктор медленно, как-то неловко опустился пол, попытался что-то сделать, хотя бы сказать, хотя бы позвать кого-нибудь... и замер, так и не дотянувшись до лежащей на ковре телефонной трубки.

Вошедший через несколько минут Хосе Игнасио вызвал скорую помощь, а потом позвонил доктору Торресу.

Через полчаса около виллы стояло уже три машины. Врачи суетились вокруг Виктора. Из второй машины бригада врачей уже притащила какую-то сложную медицинскую аппаратуру. Они попросили всех перейти в другую комнату, а сами занялись Виктором. Мария не могла сидеть спокойно, она ходила по комнате туда-сюда и молила бога, чтобы все обошлось. Она давно знала, что у Виктора слабое сердце, но теперь она винила себя в том, что мало заботилась о нем. Ведь последнее время он так плохо чувствовал себя, у него часто бывали сердечные приступы. А он так переживал из-за их ссор. Да еще, кажется, у него на работе были какие-то неприятности, или не на работе? Он сколько раз приходил из колледжа очень усталый и с плохим самочувствием, как-то даже проговорился, что у него был приступ. А тот случай, когда его привез Фернандо? Хоть бы врачам удалось бы спасти его, хоть бы удалось...

— Мама, — Хосе Игнасио попытался ее успокоить ее. — Мама, ты присядь.

В это время вошел доктор Торрес. Мария бросилась к нему.

— Фернандо! Хорошо, что ты пришел, Виктору плохо, я так боюсь за него...

— Ну как я мог не прийти когда тебе нужна помощь, Мария. Не волнуйся, все будет хорошо. Я сейчас же иду