Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

светильники лимузина, ее веселье испарялось. Она продиктовала условия. Им предстоит провести сегодняшнюю ночь и еще три дня в Чикаго, прежде чем она отправится на репетиции. Еще через четыре дня между ними все будет кончено. Больше не будет гостиничных номеров со смежными дверями, вечерних разговоров и утренних завтраков. Их отношения закончатся.

Мысль о том, что она больше никогда не увидит Тада, пронзила ее сердце ножом. Оливия закрыла глаза. Пыталась отгородиться от правды, которая уже несколько дней, как сильная зубная боль ее мучила. Она влюбилась в него.

Вот дура! В очередной раз она влюбилась не в того мужчину, но как же иначе? Он был захватывающим, проницательным человеком, порядочным и надежным как скала. Его интеллект перевернул все стереотипы о профессиональных спортсменах. Всякий раз, когда Оливия видела его, ее чувства обострялись, и отрицание глубины своих чувств к нему не могло их изменить. Кроме того, когда дело касалось Тада Оуэнса, отрицание просто опасно.

Тад был влиятельным, амбициозным человеком, ведущий насыщенную жизнь. Его карьера сделала его вторым стрингером, существовавшим на краю прожектора Клинта Гарретта, но, в отличие от Денниса Каллена, Тад никогда не стал бы счастлив, отойдя на задний план в своей личной жизни, и она никогда не была бы счастлива с мужчиной, неспособным делать то же самое. Ей нужен мужчина, который был бы готов следовать за ней из Йоханнесбурга в Сидней и далее в Гонконг. Кто мирился бы с ее графиком репетиций, ее безумным темпом.

Опера въелась в ее кровь. Оперный драматизм и величие подпитывали Оливию. Эйфория от того, что брала невозможные ноты, копалась так глубоко в себе, что сама становилась персонажем. Волнение от того, как весь зал, затаив дыхание, ожидал услышать, что она сделает дальше. Там жили ее сердце и душа, и она не могла от этого отказаться, даже ради любви.

Тад все еще не открывал глаза, поглощенный джазовыми риффами Диззи. Он олицетворял собой все, чего Оливия не могла иметь, не отказываясь от самой себя. Не отказываясь от своей судьбы.

Она должна использовать эти следующие несколько дней, чтобы создать воспоминания, которые могла бы спрятать до конца своей жизни. Воспоминания, которые можно достать, оставшись в одиночестве в каком-нибудь отдаленном гостиничном номере, или когда выдастся неудачное исполнение, или когда попадется жестокий критик. Она будет наслаждаться воспоминаниями и знать, что сделала правильный выбор. Тад поерзал на заднем сиденье и нажал кнопку на верхней панели управления лимузина.

— Водитель?

Оливия была так поглощена своими мыслями, что потеряла счет времени. Теперь, глядя сквозь затемненные окна лимузина, она могла видеть только пустыню. Они оставили позади огни Лас-Вегаса.

Глава 13

— Эй, водитель! — крикнул Тад в интерком на потолке. Лимузин рванул с места — слишком уж резко рванул, — при этом окошко из дымчатого стекла, отделявшее их от водителя, и не думали открывать. Тад протиснулся мимо Оливии и ударил по стеклу. — Остановите машину!

Автомобиль свернул с шоссе. Оливия схватилась за поручень, чтобы не упасть, когда лимузин стало подбрасывать на ухабистой дороге. Тад пришел в себя первым.

— Дай-ка мне. — Он забрал шелковистую испанскую шаль у Оливии и начал наматывать на руку.

Оливия схватила телефон и нажала на кнопку вызова экстренной помощи. Ничего не произошло.

— Назад! — Тад толкнул Оливию за себя и ударил обмотанным тканью кулаком в окно перегородки, разбив вдребезги закаленное стекло между ними и водителем.

Лимузин накренился, и их обоих швырнуло на пол. Когда Тад вскочил на ноги, Оливия снова попыталась воспользоваться своим телефоном.

— Сигнала нет!

— Наверно сотовый глушитель.

Машина резко остановилась. Тад рванул к разбитой перегородке, но водитель распахнул дверцу, выключил фары и выпрыгнул прежде, чем Тад успел до него дотянуться. Оливия кинулась к пассажирской двери, а Тад — к другой, со своей стороны. Обе двери оказались заперты. Он посмотрел в сторону бара лимузина, ища что-нибудь, что можно превратить в оружие — бутылку вина или бокал, — но отсеки оказались пусты.

— Что бы ни случилось, держись позади меня, — приказал Тад.

— Все из-за меня, — воскликнула Оливия. — Ты же понимаешь.

— Делай, как я сказал.

Щелчок. Задняя пассажирская дверь распахнулась, и загорелась потолочная лампочка.

— Выходите, — раздался хриплый голос.

Тад оттеснил Оливию и вылез из лимузина. Ее шаль упала на землю, когда он загородил дверь своим телом, чтобы защитить Оливию в салоне.

Все это как-то неправильно. Это ведь она должна защищать его. В отчаянии Оливия еще раз оглядела салон. В баре пусто. В сумочке ничего, кроме ключа от номера и салфеток. Она уронила мобильник и зачерпнула две горсти осколков, упавших на сиденье из разбитой перегородки. Несмотря на то, что это было закаленное стекло, края впились в ладони.

— Отойди в сторону, — крикнул снаружи тот же хриплый голос.

Через окна Оливия ничего не могла разглядеть в темноте. Тад остался на месте, закрывая собой заднюю дверь.

— Чего тебе надо?

— Отойди в сторону, или я буду стрелять. В обоих! Прочь!

— Оставайся на месте, — приказал Оливии Тад.

Она не послушалась. Сжав в пригоршнях стекло, протиснулась мимо Тада и выскользнула из лимузина в пустоту пустыни Мохаве. Поначалу ничего не видела, кроме сочившегося тусклого желтого света из салона лимузина. Над головой пролетел реактивный самолет, может, с авиабазы Неллис, может, из Маккаррана. Когда ее глаза привыкли, Оливия увидела еле различимого в темноте массивного мужчину. На нем был темный костюм, а поля шоферской фуражки скрывали большую часть лица. Тот ли это человек, который напал на нее в книжном магазине? Он казался примерно того же размера, но такими же были и миллионы других людей.

— Отойди от машины! — крикнул он из темноты.

Вместо страха Оливию охватил горячий прилив ярости.

— Мы никуда не пойдем!

Земля взорвалась у них под ногами. Оливия задохнулась. Он не блефовал насчет пистолета.

Тад схватил ее и толкнул в сторону.

— Делай, что он говорит.

— Зачем?

В душе Оливии бушевал пожар. Ее переполняла ярость. Ярость на похитителя. На себя за то, что вовлекла Тада в свои неприятности. На этого кретина, который их терроризировал.

— Эй ты, громила с пистолетом! — Она крепче сжала стеклянные осколки в кулаках. — Что тебе от нас нужно, бандит?

— Заткнись, Лив, — приказал Тад.

— Заткнись! — крикнул в унисон их похититель. Он повернулся к Таду. — Давай мне свой кошелек. Бросай сюда. — Тад подчинился. — Теперь телефон.

— Не отдавай телефон! — воскликнула Оливия.

Тад ее не послушал. Мужчина, удерживая пистолет на вытянутой руке, наклонился, чтобы подобрать кошелек и телефон.

— А теперь часы. — Тад отстегнул