Слишком поздно - Сарина Боуэн

частички себя повсюду и не мог с ними справиться. Но ты должна знать… — Он поднимает руку и кладет ладонь прямо на мой обнаженный живот. — Я сожалею, что заставил тебя хотя бы на мгновение почувствовать, будто я испытал облегчение, потеряв нашего ребенка.

От ощущения его теплой ладони на моем животе я замираю. Затем накрываю его руку своей.

И вспоминаю, что нужно дышать.

Когда-то мы вот так сидели вместе. Когда я была беременна, мы проводили так много времени — его рука лежала прямо здесь, как будто Рид прикасался к нам обоим. Я так ясно это помню.

Думаю, я уже тогда знала, что он любил нас обоих. Я чувствовала это, и это не было ложью. Но после того, как он меня бросил, я была в отчаянии.

Рид не должен был меня отпускать, и это меня сломило. Но он уже был сломлен и не мог выразить словами, как сильно ему было больно.

Теперь я это понимаю.

— Ты когда-нибудь задумывалась, — шепчет Рид, — кто это был, мальчик или девочка?

— Постоянно, — признаюсь я.

Он целует меня в щеку, и я позволяю себе расслабиться. Его рука остается теплой на моем животе. Рид не отпускает меня.

Наше молчание в конце концов прерывает очередной телефонный звонок.

— Да, — вздыхает он. — Мой начальник психует из-за каких-то документов, которые не вернулись. И я должен выяснить, серьезно это или нет.

— Звучит сложно.

— Скорее всего, ничего страшного, но мне нужно разобраться. — Рид встает с кровати, и я сразу же чувствую себя одиноко. Я уже и забыла, каково это — так остро ощущать присутствие другого человека и как я оживаю, когда он входит в комнату.

Дело не только в сексуальном влечении. Хотя, когда Рид выходит через минуту с зубной щеткой, я теряю несколько баллов IQ из-за открывающегося зрелища.

— Этот завтрак с Шарпами — я, наверное, опоздаю. И это к лучшему, потому что, скорее всего, я не смогу притворяться с ними, — говорит он, прежде чем снова исчезнуть.

— Можешь пропустить. Я пойду. — Я встаю с кровати и избавляюсь от гормонального всплеска. — Я собираюсь задать им кучу вопросов о поездке в Денвер и о ресторане, в который они якобы ходили. Я заставлю их лгать мне глядя в лицо.

— Ты терпеливей меня, — ворчит Рид с полным ртом зубной пасты.

Я не терпеливей, но у меня есть план. И я ужасно волнуюсь из-за того, как все пройдет.

— Можно мне первой принять душ? Я не хочу идти на завтрак в таком виде, будто я только что вылезла из твоей постели.

Он улыбается мне.

— Тебе идет этот образ. Но конечно.

Рид был прав. Мучительно сидеть напротив Шарпов, пока Трей лжет о том, как провел вечер.

— Денвер — очень красивый город. Я бы хотел увидеть его в хорошую погоду. Ехать по заснеженному шоссе было страшно, но я справился. — Он протягивает мне через стол ключи. — Вы не могли бы передать их своему парню, милочка?

Милочка? Мне хочется схватить его за полосатый галстук и задушить.

— Конечно, — говорю я, стиснув зубы. — Передам.

Хуже всего даже не то, что они лгут. Или то, что старший Шарп называет меня «деткой», средний — «милочкой», а младший — «дорогушей». Хуже всего то, что Марк сидит со стоическим выражением лица и спокойно потягивает кофе, как будто мы не завтракаем с чудовищами.

— Итак, какие у вас сроки? — спрашивает Марк. — Я бы хотел подписать контракт до праздников.

Он звучит чертовски убедительно. Слишком убедительно.

— Это мы можем устроить, — говорит дедушка Шарп. — Мы позволим юристам сделать свою работу и сообщим вам новости до конца следующей недели. Дадим вам знать, как продвигаются дела.

— Я был бы признателен, — говорит Марк. — Вы сделаете это место особенным. Я чувствую это.

Съеденные мной блинчики уже превратились в свинец в моем желудке. Но теперь они превращаются в аккумуляторную кислоту. Я дрожащей рукой отодвигаю чашку с кофе и жестом подзываю официанта, чтобы он принес счет и я могла оставить чаевые.

Мне нужно отойти от этого стола.

— Что ж, дамы и господа, нам лучше отправиться в путь, — говорит Трей, проверяя свой телефон. — Наш лимузин ждет снаружи.

— Не будем вас задерживать, — говорю я, поспешно отодвигая стул и поднимаясь на ноги. Мне хочется броситься к двери, но я заставляю себя проводить Шарпов через вестибюль к выходу.

Если мне повезет, я никогда больше не увижу их лиц.

— Я свяжусь с вами по поводу вашего трудового договора, — говорит Трей. Затем он подмигивает мне.

— Спасибо, — говорю я со всей возможной любезностью. Которой очень мало. Я протягиваю руку для рукопожатия, а затем говорю самую большую ложь в своей жизни. — Мне будет очень приятно работать с вами.

Он осматривает меня с ног до головы, а затем улыбается.

— Взаимно.

Меня начинает тошнить.

27. Особенность акул

РИД

После того как Ава уходит завтракать с Шарпами, я сажусь и проверяю все свои сообщения. От клиента ничего нового, так что мне приходится взять себя в руки и позвонить своему обеспокоенному начальнику.

Это видеочат, потому что ему нравится смотреть вам в глаза, когда он перечисляет все ваши косяки. Я держу телефон так, чтобы босс не видел гору за моей спиной. Я не хочу, чтобы он думал, будто я уехал в Колорадо просто так, ради развлечения.

Он отвечает, не вставая с дивана в своей холостяцкой квартире в высотном доме в Пало-Альто13. Его настроение уже перешло от заламывания рук к полноценному Армагеддону.

— Рид! Твой парень струсил, и мне пришлось выслушивать это в теннисном клубе.

Вот черт.

— Что сделал Диверс?

— Он встретился с представителями «Блинк Фифти Кэпитл». А ты об этом даже не знаешь? Где ты был?

Я бы объяснил, но я знаю, что боссу на самом деле все равно.

— Чрезвычайные семейные обстоятельства.

— У тебя есть семья? — Прашант потирает виски. — Просто возвращайся домой. Назначь встречу с Диверсом на понедельник и вразуми его. Это лучшее предложение, которое этот парень может найти, а он тратит наше время и выставляет нас придурками.

На самом деле это не так, но начальник и это не хочет слышать.

— Хорошо. Я займусь этим, — обещаю я. — Увидимся в понедельник утром. — То есть через сорок восемь часов.

Он вешает трубку, а я с раздраженным возгласом швыряю телефон на диван.

Больше никто этого не слышит.

Затем я оставляю сообщение для Шейлы, которой нужно