Ледяное сердце - Стэллиса Трифф

Он всё потерял из-за неё. Вернее, из-за того, что позволил ей стать инструментом в руках своих демонов. Так, может быть, в этом и есть единственный оставшийся путь? Если ты разбил хрустальную вазу, которая была тебе дороже жизни, зачем стоять среди осколков? Бери другую. Пусть она будет простая, даже уродливая. Пусть она тебе не нравится. Но она целая. И она может что-то вместить. Хотя бы иллюзию наполненности. Лишь бы не быть одному среди этого хлама собственного разгрома.

Её рука, тонкая, с безупречным маникюром, легла ему на колено.

— Всё наладится, Маркизик. Забудь её. Она была не твоего уровня. Только и пыталась переделать тебя, сделать каким-то… правильным. Ты нужен тому, кто понимает тебя с полуслова. Кто не лезет в душу с ножом. Кто принимает тебя таким, как есть. Грязным. Злым. Настоящим.

Он медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза, такие пустые мгновение назад, теперь казались глубокими, как колодец, куда не проникает свет.

— Рита, — произнёс он. Голос был хриплым, но чётким. Каждое слово падало, как камень.

— Да, любимый? — она приподняла бровь, в её голосе зазвучала сладкая, ожидающая нотка.

— Выйдешь за меня?

Она замерла. Даже дыхание, казалось, остановилось. Только глаза — эти холодные, голубые, хищные глаза замигали.

— Что? — она сделала вид, что не расслышала, давая себе ещё несколько секунд на обработку информации.

— Я спрашиваю, хочешь ли ты выйти за меня замуж? — повторил он без тени эмоций. Не как романтическое предложение, а как деловое предложение.

Она медленно, с подчёркнутой грацией, поставила свой бокал на стол. Её лицо стало сосредоточенным, деловым. Только в уголках губ играла та самая, едва сдерживаемая улыбка победительницы, получившей главный приз.

— Марк… это так внезапно. После всего, что случилось… Ты уверен? Твой выбор должен быть осознанным.

— Мой выбор был неосознанным тогда, когда я потерял всё, — парировал он. Его тон не изменился. — Сейчас выбор прост. Она ушла. Навсегда. Я остался один. Ты здесь. Ты хочешь быть здесь. Так, может, стоит это узаконить? Оформить? — Он говорил, как о заключении контракта. О покупке недвижимости. Никакой романтики. Никаких иллюзий.

Рита прикусила нижнюю губу, изучая его. Она взвешивала риски. Марк был сломан. Но в его сломанности была сила. Сила отчаяния, которая опаснее любой ярости. Он был известен после боя с Бизоном, его имя что-то значило в определённых кругах. У него была харизма дикого, никому не подчиняющегося зверя, которая привлекала и пугала одновременно.

— Да, — сказала она наконец, твёрдо и ясно, глядя ему прямо в глаза. — Хочу.

Он кивнул:

— Хорошо. Тогда вот как. Распишемся. Тихо. Без гостей, без церемоний, без праздника. Просто пойдём и распишемся. Как только будут готовы документы.

— Но Марк… — она сделала паузу, сыграв в лёгкую неуверенность. — А любовь? Чувства? Разве брак не должен быть по любви?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде она, наконец, увидела всю бездну его опустошения. Не боль, не злость — именно опустошение. Полное отсутствие чего бы то ни было.

— Какая любовь? — спросил он просто. — Любви нет. Моё ледяное сердце больше ничего не чувствует.

Его слова были ледяными, циничными, мёртвыми. Но Риту они не испугали и не оскорбили. Наоборот, это было честно. Без притворства, без тех дурацких, ненадёжных эмоций, которые всегда всех подводят.

— Хорошо, — повторила она, и на её губах распустилась настоящая, широкая, победоносная улыбка. Она придвинулась к нему, обвила руками его шею.

Она поцеловала его. Он не ответил на поцелуй. Не отстранился. Просто позволил этому случиться. Как позволил всему, что происходило с ним последние два дня. Как падающий в пропасть человек позволяет ветру бить его по лицу.

Когда она ушла, пообещав с завтрашнего дня заняться всеми формальностями, он остался один.

Шторм подошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. Внизу бурлил ночной город, живой, равнодушный, чуждый. Он достал из кармана джинсов маленькую, бархатную коробочку. Открыл. Внутри, на чёрном бархате, лежало простое серебряное кольцо. Без камней. Только гладкий металл и едва заметная гравировка внутри ободка: «Д и М. Навсегда». Наивная, детская надпись. «Навсегда», которое продлилось меньше года.

Кольцо блестело в отсветах уличных фонарей. Оно было предназначено для тонкого, сильного пальца с мозолями от коньков и стальным хватом. Теперь оно было ничьим.

Он подошёл к открытому окну, занёс руку, чтобы швырнуть коробочку в ночную тьму, в этот равнодушный город, который всё забудет. Но замер. Швырнуть — значило бы совершить эмоциональный поступок. А он больше не хотел эмоций. Эмоции — это его враг.

Глава 21

Утро было недобрым. Солнце, пробивавшееся сквозь запылённое окно гаража, казалось Марку наглой, бессмысленной улыбкой. Он проснулся от собственного стона, застрявшего в горле. Ещё один сон. Не об отце. На этот раз снилась Дилара. Не в момент сцены, а раньше. Она смеялась, готовила вкусную еду, целовала его. И он поняла одно, что человек начинает все это ценить после того, как все потеряет окончательно.

Рита прислала сообщение на новый, дешёвый телефон: «В 11. ЗАГС на Кутузовском. Всё улажено. Буду ждать. Не опаздывай, любимый». Прилагалась фотография её наряда — строгое белое платье до колен. Она выглядела на ней безупречно и холодно, как манекен из витрины.

Шторм встал с походного новой раскладушки, которую поставил в гараже после того, как окончательно перестал ночевать в квартире. Душ он принял ледяной водой. Натянул единственный приличный костюм — чёрный, немного мешковатый, купленный когда-то Валерой «на похороны или на свадьбу». Галстука не было. Белую рубашку пришлось отрывать от тела — она прилипла к свежим царапинам на спине, которые он нанёс себе сам во время ночных кошмаров, ворочаясь на скрипучей раскладушке.

Он посмотрел на себя в потёртое зеркало, висевшее над умывальником. Отражение было чужим. Глаза запавшие, с тёмными кругами. Щетина. Бледная кожа. Из этого лица на него смотрел не жених, а приговорённый, одетый для выхода к месту казни.

Валера зашёл без стука, как обычно. Он молча поставил на верстак бумажный пакет, откуда пахло свежей выпечкой.

— Поешь, — буркнул он. — Не дело на пустой желудок… такое делать.

— Ты знаешь? — спросил Марк, не оборачиваясь.

— Весь район знает. Рита похвастаться не могла не пройтись. — Валера тяжело вздохнул. — Шторм… сынок. Ты уверен? Это же… это не путь. Это петля.

— Все пути для меня теперь — петли, — ровно ответил Марк, поворачиваясь к нему. — А эта, по крайней мере, легальна. И даст ей то, чего она хочет. А мне… мне даст