Тяжелое падение - Сара Нэй

Я: Мы спали вместе.

Холлис: Это не значит, что ты хочешь, чтобы я мозолила тебе глаза.

Я: Э-э... Помнишь, я говорил, что ты моя родственная душа?

Холлис: Ты не сказал, что я твоя родственная душа, ты сказал, что ДУМАЕШЬ, что это возможно.

Я: Какой чувак говорит такое дерьмо, если не хочет, чтобы девушка была рядом?

Холлис: Чуваки, которые хотят залезть к тебе в штаны?

Я: Давай не будем начинать это дерьмо. Ты же знаешь, что это не тот случай.

Холлис: Я всё ещё пытаюсь разобраться во всём этом, ясно? Мне... мне просто нужно не торопить события.

Я: Не торопить...

Я: Чего ради?

Холлис: Я не знаю, Трейс! Мне показалось, что это правильные слова.

Я: С каких это пор мы выбираем и подбираем правильные слова? Я думал, мы честны и говорим, что чувствуем.

Холлис: Не помню, чтобы у нас был такой разговор.

Я: Вау.

Холлис: Я не это имела в виду. Ты знаешь, что я имела в виду. Прости, я просто устала...

Я: Всё в порядке.

Холлис: Люди говорят «всё в порядке», когда у них не всё в порядке. Этот разговор сейчас слишком серьёзен для меня. Что случилось с легкомысленным Баззом?

Я: А, с тем Баззом, с которым ты не хочешь встречаться, потому что он НЕДОСТАТОЧНО СЕРЬЁЗЕН? С этим парнем? Тем, которому ты не доверяешь, потому что он в одной команде с твоим бывшим парнем-ублюдком?

Холлис: Не вкладывай слова в мои уста, хорошо? Я лишь сказала, что, возможно, я просто пытаюсь разобраться во всём.

Я: Эй, это круто.

Холлис: После твоих слов стало ещё хуже.

Я: Я не знаю, чего ты хочешь. Я думал, что у нас всё хорошо. Делаем успехи и всё такое.

Холлис: Так и есть.

Я: Хорошо. Ну. Я просто хотел, чтобы ты знала, что нам не хватало тебя сегодня на ужине. И прости, что моя мама пригласила тебя. Надеюсь, это не поставило тебя в неловкое положение.

Я: Если тебе от этого станет легче, я всем сказал, что мы просто друзья, так что можешь расслабиться.

Холлис: Честность — это хорошо. Мне жаль твою маму.

Я: Да, я знаю. Все всегда жалеют Женевьеву Уоллес с её двумя непокорными сыновьями.

Холлис: Я не это имела в виду...

Я: Я знаю. И знаю, что ты ненавидела врать, а теперь тебе больше не придётся. Я больше никогда не попрошу тебя лгать ради меня — я вообще не должен был этого делать, и ещё раз прошу прощения.

Холлис: Теперь ты заставляешь меня чувствовать себя плохо.

Я: Почему?

Холлис: Не то, что ты мне не нравишься, Трейс, я просто пытаюсь осознать это. Ты знаешь, что мне нужен кто-то, кто будет рядом со мной.

Я: Откуда ты знаешь, что я не буду рядом с тобой, когда я тебе понадоблюсь, если ты не даёшь мне шанса?

Холлис: У тебя сейчас самый разгар сезона. Сейчас у тебя нет времени на свидания. Может, нам стоит подождать, пока не закончится сезон?

Я: Конечно.

Я: Как скажешь, Холлис.

ГЛАВА 19

Холлис

Почему у меня возникает ощущение, что я что-то упускаю?

Эта мысль не даёт мне покоя, когда я сижу напротив потенциального нового автора в конференц-зале небольшого издательства, в котором работаю, — одного из трёх, существующих в Чикаго. Хотела бы я работать в одном из таких в Нью-Йорке? Да. Это моя конечная цель? Тоже да.

Но случится ли это когда-нибудь?

Кто знает.

Стыдно признаться, но я лишь наполовину присутствую на этой встрече с Лесли Эшби, дизайнером интерьеров, представляющей моему боссу иллюстрированное подарочное издание. Её книга смелая, яркая, но ничего революционного или нового.

Я уже знаю, что мой босс забракует книгу, если Лесли не придумает ничего более креативного, чем фотографирование дорогих интерьеров и цветочных композиций на столах.

Кто может себе это позволить?

— Мы свяжемся с вами, Лесли, — говорит моя начальница, поднимаясь. — Большое спасибо, что пришли. — Она протягивает Лесли руку, чтобы пожать. — Тина в приёмной выдаст вам подарочный пакет, если вам интересно.

Это то, что Ванда дарит всем, кого считает не перспективным.

Холщовая сумка, наполненная товарами от издательства «Твилит», которые никому, кроме книжного ботаника, не нужны: чехол для бутылки, закладки, фонарь для чтения, магнит, наклейка на машину.

Лесли Эшби выбросит эту хрень, как только узнает, что мы не будем представлять её интересы и продавать её книгу.

Когда женщина выходит из комнаты, мои плечи опускаются.

Это был самый длинный день, самый понедельничный вторник за всю историю, и мои ноги убивают меня на этих каблуках. Мои ноги и моё сердце, оба пульсируют, хотя и совершенно по разным причинам.

Прошло пять дней с тех пор, как я в последний раз разговаривала с Баззом. Он оставил меня в покое после нашей переписки в четверг, но это не помешало мне перечитывать все сообщения снова и снова.

Как сценарий к плохой пьесе, они заставляют меня съёживаться. Видеть то, что я написала, и заново переживать это? Очень неловко.

Парень не заслужил того, что я сказала, и за выходные поняла, что проецировала на него свои страхи, связанные с отношениями. Страх оказаться с мужчиной, похожим на моего отца. Страх оказаться с мужчиной, похожим на Марлона. Страх остаться одной, потому что я слишком упряма и боюсь открыться.

Мне нужно сделать ещё несколько дел, прежде чем отправлюсь домой, и я быстро справляюсь со своим списком. Несколько электронных писем, рукопись в переплёте, которую нужно отправить автору для правки, и я привожу себя в порядок. Беру пальто, сумку с ноутбуком, ключи.

Наш офис находится не в небоскребе. Скорее, это восьмиэтажное кирпичное сооружение, зажатое между двумя корпоративными зданиями, но с пристроенной парковкой. Зимой крытая парковка в центре Чикаго — это спасение. Летом это настоящая благодать — не нужно идти квартал за кварталом по жаре.

Моя машина стоит там же, где и всегда, — на третьем месте рядом с лестницей. Не слишком далеко от выхода, но и не так близко, чтобы быть последней машиной в ряду и, следовательно, быть подверженной вандализму. В прошлом у нас были проблемы с этим. Поскольку это небольшое и недорогое здание, охрана здесь не такая строгая, как в многоэтажке.

С тяжёлым сердцем я вздыхаю: ещё один день прожит, но впереди целая ночь одиночества. Интересно, что Трейс делает