Тяжелое падение - Сара Нэй

— Ты сказала: «жаль, что Холлис не смогла прийти сегодня». Что ты имела ввиду?

Плечи Женевьевы поднимаются и опускаются в невинном пожатии.

— Просто сказала, что жаль, что она не смогла прийти.

Почему она должна была прийти?

— Ты... ты пригласила её?

— Может быть?

Перевод: она пригласила.

— Чёрт возьми, ма! Почему ты мне не сказала?

— Какая разница? Она не смогла прийти. — Мама продолжает возиться с салатом, успешно избегая моего пристального взгляда.

— Кто такая Холлис?

— Девушка твоего брата, — буднично сообщает папа моей сестре, как будто в этом нет ничего особенного.

Чёрт. Как я мог забыть, что продолжаю лгать своим родителям, а теперь и сестре?

— Она не... то есть... Холлис...

Все смотрят на меня, пока я путаюсь в словах.

Трипп откладывает столовые приборы, скрещивает руки, откидывается на спинку стула и устраивается в ожидании шоу, которое, как он знает, должно произойти. Давайте посмотрим правде в глаза, брат знает, что история с Холлис — полная чушь, и находится здесь ради моего неизбежного падения на глазах у наших родителей.

Ублюдок.

— У тебя есть девушка? — Удивление моей сестры ощутимо. — Почему я с ней не знакома? Почему её здесь нет? — Она тянется к своей сумочке за спиной и достаёт телефон. — Как, говоришь, её зовут? Я хочу поискать её в социальных сетях.

— Слушай, оставь это. Холлис не... — Я даже не могу произнести это без того, чтобы в горле не образовался комок вины.

— Холлис не что, дорогой? — Теперь мама смотрит на меня с надеждой на лице. — Холлис не зарегистрирована в Instagram?

Господи.

Как же я себя сейчас ненавижу. Я вздыхаю.

— Правда в том, что... Холлис она... скорее... она... — Давайте подумаем, как мне сказать им правду? — Она скорее друг.

— Друг с привилегиями? — спрашивает Тру.

— Нет, мы просто друзья.

— От друзей до любовников? — уточняет мама. Наклонившись, она заговорщически касается руки моей сестры. — Это мой любимый жанр любовных романов, чтоб ты знала.

Она обводит взглядом стол, и мне хочется блевать.

— Нет, мам. — Но технически да, теперь, когда мы переспали, нас можно считать друзьями и любовниками. Я думаю. — Мы скорее просто друзья.

— Но... — Надежда на мамином лице сменяется недоумением. — Тогда почему она проделала весь этот путь до нашего дома? Зачем сказала, что вы встречаетесь? Почему так старалась? Я что-то запуталась.

— Э-э-э... — Вот и весь мой блестящий ответ.

— Думаю, этот придурок пытается сказать нам, что Холлис не хочет иметь с ним ничего общего и пришла к нам в дом только потому, что он что-то там ей наплёл. — Удовлетворённый тем, что раскрыл какую-то великую тайну, Трипп возвращается к своему ужину, берёт нож для стейка и нарезает мясо на тарелке.

— Ты так говоришь, будто это преступление. — Мне хочется стукнуть брата за его точность.

— Настоящим преступлением было бы то, что эта бедная девушка стала бы Холлис Уоллес, если бы навсегда связала себя с этим. — Сестра тычет большим пальцем в мою сторону, подцепляет вилкой салат от шеф-повара и запихивает себе в рот.

Неужели моему брату и сестре обязательно быть такими безбожниками? Где человечность? Где сострадание?

— Холлис Уоллес. — Я в смятении откладываю вилку. — Почему все продолжают говорить это так, будто это плохо?

— Буквально никто никогда так не говорил, — закатив глаза, парирует мой брат. Он сидит в дальнем конце стола, так что я не могу пнуть его по голени.

— Буквально все говорили, так что заткнись.

Наша сестра смеётся, её карие глаза радостно загораются. Ей всегда нравилось, когда мы с Триппом спорили — когда мы были детьми, она нарочно втягивала нас в ссоры, а потом сидела и наблюдала со стороны, пока на одного из нас не накричат родители.

Никогда на неё.

Всегда на нас.

— Заткнись, — возражает Трипп.

— Сам заткнись.

Нам по пять.

— Не говори своему брату «заткнись», — укоряет мама, которая всегда в режиме мамы. — Прекратите, вы оба.

— Да, не говори мне заткнуться, — поддакивает Трипп.

Тру гогочет.

Папа ворчит, откусывая кусок от огромной креветки, игнорируя собравшихся за столом, как обычно.

— Значит, она не твоя девушка, — продолжает мама. — По-моему, она не похожа на твою подругу. — И тут ей в голову приходит мысль. — Я разрешила вам двоим спать в одной спальне! Трейс Роберт Уоллес, только не говори мне, что в той гостевой комнате произошло что-то неприличное.

— А петтинг считается чем-то неприличным? — размышляю я, глядя вдаль.

Мамин стакан с водой застывает на полпути ко рту.

— Лучше бы это была ложь.

Трипп гогочет.

Тру смеётся так сильно, что едва может дышать.

Я ненавижу их обоих.

— Трейс. — Моё имя на губах матери звучит как предупреждение. — Скажи мне, что ты лжёшь.

— Хорошо, я лгу.

Она пытается снова.

— Ты лжёшь?

— Да.

— Трейс!

— Ты сказала мне врать!

— Я имела в виду, сказать правду!

— Ладно, ладно, мы сторонники старых традиций. Это то, что ты хотела услышать? Только жёсткий петтинг. Боже, мам, не было никакого проникновения. Мы просто друзья.

— Не говори «проникновение» за обеденным столом, — наконец говорит папа, ругая меня, отчего моя сестра разражается новыми приступами смеха.

— Пфф, проникновение, — бормочет Трипп, не желая оставаться в стороне от веселья.

— Мальчики! — выдыхает мама.

— Мне 28, — напоминает ей Трипп и указывает на меня. — А этому тупице — 27.

Я хмурюсь.

— Ненавижу, когда ты меня так называешь.

Мой брат пожимает плечами, отрезает ещё кусочек мяса от стейка на своей тарелке и кладёт его в рот.

— Ты тупой. Смирись с этим.

Я открываю рот, чтобы заговорить.

Трипп перебивает.

— Ах, ах, ах, не говори этого.

Тру давиться своим беконом, размахивая рукой в воздухе, призывая нас:

— Остановитесь. Просто прекратите вы двое, я больше не могу.

— Зачем я вообще с вами общаюсь, люди? — Я сейчас так чертовски раздражён. Они иногда так раздражают!

— Люди? Мы люди? — Трипп притворяется возмущённым. — Меня ещё никогда так не оскорбляли.

Мама похлопывает его по руке.

— Трейс, ты задеваешь чувства своего брата.

— Да, ты ранишь мои чувства.

Идиот.

— Не правда.

Прежде чем кто-то из нас успевает сказать хоть слово, в разговор снова вступает отец. Старый добрый Родж, на которого всегда можно положиться, чтобы сделать всё неловким.

— Возвращаясь к Холлис, — протягивает он так, как может только мой отец. — Ты встречаешься с девушкой или нет?

И всё начинается сначала.

Я: Маленькая птичка начирикала мне, что ты была приглашена на бейсбольный матч сегодня.

Холлис: Эта птичка твоя мама?

Я: Да, лол.

Я: Почему ты не пришла?