Тяжелое падение - Сара Нэй

Он, наверное, ест тако.

А может у него, как и у меня, нет аппетита, и он вообще не может есть.

Хотела бы я набраться смелости и позвонить ему, но после почти целой недели будет ли это уместно? Женщины бегают за этим мужчиной — он не собирается ждать ту, которая убегает от него.

Погружённая в свои мысли, я не замечаю мужчину, который притаился рядом с моей машиной и возится с замком. И, погружённая в свои мысли, не замечаю, как он вздрагивает, увидев моё приближение.

В одну секунду я несу сумку с ноутбуком, а в следующую — её пытаются вырвать у меня из рук.

— Эй! — кричу я, застигнутая врасплох, едва осознавая происходящее.

Но я стою у него на пути, загораживая выход, и ему приходится толкнуть меня, чтобы пройти мимо.

Баллончик... Перцовый баллончик! У тебя же есть баллончик, Холлис.

Нащупываю свой брелок и висящий там розовый баллончик, подаренный Мэдисон после того, как я купила свою первую квартиру. Ему уже три года, я ни разу им не пользовалась и молюсь, чтобы из него что-нибудь распылилось, когда нажму на кнопку.

Я ужасно целюсь.

Мужчина пытается ударить меня, всё ещё держась за мою сумку.

— Отпусти сумку, грёбаная сука!

Отпусти сумку, Холлис — она того не стоит.

Но разве он уже не застрелил бы меня, если бы у него был пистолет? Разве не зарезал бы уже, если бы у него был нож? Миллион мыслей проникает в мой мозг, и ни одна из них не ускользает.

— Пошёл ты, — говорю ему, собираясь распылить газ ему в лицо. Я нажимаю на кнопку и одновременно зажмуриваю глаза.

Открываю их и нажимаю красную кнопку на брелоке.

Звук автомобильной сигнализации едва ли достаточно громкий, чтобы привлечь внимание, но содержимого баллончика достаточно, чтобы он потерял рассудок и зрение.

Мужчина падает на землю, кричит от боли, закрывает глаза руками, умоляя меня плеснуть ему на лицо воды.

— Дай мне чёртову воду, ты, грёбаная сука! — кричит он. — Я знаю, что у тебя есть вода, сука. — Он называет меня сукой снова и снова — не то, чтобы я его винила. — Я ослеп, ты шлюха!

Не надо было пытаться украсть мои вещи, ублюдок.

Неудержимо дрожа, я каким-то образом умудряюсь набрать 911 на мобильном телефоне, одновременно направляя на грабителя перцовый баллончик — на случай, если мне придётся снова обрызгать его, пока буду ждать полицию.

Им требуется восемь минут, чтобы приехать.

Ещё несколько, чтобы офицеры подняли его с земли и арестовали. На него надевают наручники и сажают в патрульную машину. Это неприятное зрелище — мужчина теперь ругается и на них, хуже, чем на меня, и плюётся.

Я всё ещё дрожу и не думаю, что смогу вести машину. Только не в городе, не в таком состоянии. В любом случае, я нужна им в участке, чтобы дать показания и написать заявление.

Они подвозят меня, и по дороге я отправляю своей лучшей подруге сообщение, чтобы она знала, что происходит.

Мэдисон звонит (как я и предполагала), но я отправляю её на голосовую почту. У меня нет настроения болтать, особенно в патрульной машине с офицером полиции. Мэдди неизбежно спросит, симпатичный ли он и не женат ли, и мне придётся разочаровать её и сказать, что офицер, с которым я еду — женщина.

Она болтает со мной, пытаясь снизить уровень стресса и успокоить.

«Я в порядке. Я в порядке». Продолжаю говорить это себе, надеясь, что это сбудется.

И по большей части так оно и есть. Вероятность того, что меня ограбят, невелика — мне просто не повезло, что я помешала Элвину Баттерфилду, когда он пытался вломиться в машину и украсть мелочь из подстаканников.

Часть меня сочувствует: прибегать к преступлению, чтобы прокормить себя, это реальность, с которой мне никогда не приходилось сталкиваться. Другая часть меня злится — он мог причинить боль мне, а я причинила боль ему, и всё из-за какой-то мелочи.

Я даже не храню деньги в машине. С его стороны было неразумно тратить столько времени на попытки проникнуть внутрь, учитывая результат.

И всё же.

И вот я в полицейском участке. Он находится в старом кампусе колледжа, который они переоборудовали под офисы правоохранительных органов. Я следую за офицером в вестибюль. Опускаюсь в кресло прямо из восьмидесятых — у них явно не было бюджета на переделку здания, когда они его покупали, и комфорт был наименьшим из их приоритетов.

В этих креслах сидели проститутки и сутенёры...

Меня передёргивает.

Встаю, роюсь в сумке в поисках дезинфицирующего средства для рук. Опрыскиваю им всю себя.

Вскоре я сижу напротив офицера, производившего арест, и она начинает записывать мои показания. Я рассказываю, как вышла с работы и шла с опущенной головой на парковку (ошибка). Говорю, что у меня были заняты руки, но ключи были наготове. Рассказываю о том, как не заметила Элвина Баттерфилда, пытавшегося проникнуть в мою машину, пока не оказалась на его пути — мы оба напугали друг друга. Как он потерял рассудок, когда я брызнула из баллончика ему в глаза.

Слава богу, у меня был этот перцовый баллончик.

Офицер печатает всё, что я говорю, слово в слово, спрашивает, хочу ли я выдвинуть обвинение, и объясняет, что произойдёт, если я это сделаю. Какие шаги нужно предпринять, что будет дальше.

Затем.

Из дальнего конца комнаты доносится громкий шум.

— Сэр, вы не можете вот так просто ворваться сюда. Сэр!

Голоса заставляют меня повернуть голову в сторону двери, к внезапно появившейся там внушительной фигуре.

— Кто-нибудь остановите его, пожалуйста, — кричит другой голос. — Он не может просто так здесь находиться.

— Я в замешательстве, — говорит кто-то другой. — Это Базз Уоллес или у меня галлюцинации?

Галлюцинаций у него точно нет, и какого чёрта Базз делает в полицейском участке?

— Холлис? — Он быстро идёт ко мне, пробираясь через столы, его массивное тело, кажется, занимает всё помещение.

Базз невероятный, и он здесь.

В полицейском участке.

В этом нет никакого смысла.

— Трейс? — У меня отвисла челюсть, я чувствую это. — Что ты здесь делаешь?

— Мне позвонила Мэдисон.

Как, чёрт возьми, она могла это сделать?

— Откуда у неё твой номер?

Он пожимает широкими плечами.

— Наверное, получила его так же, как я твой. — Парень сжимает руками мои плечи, и приседает, чтобы смотреть мне прямо в глаза. — Ты в порядке?