Тяжелое падение - Сара Нэй

— Тебе нравится, детка? — Его голос понижается, когда он толкается глубже, говоря непристойности. — Я собираюсь хорошенько тебя оттрахать.

Хорошенько оттрахать? О, Господи. Может, мне это не по силам?

Может, я не готова к тому, что он может дать?

Может, его член окажется слишком большим и даже не подой...

Он подходит. Я ошибалась.

Покрытое латексом совершенство, скользит внутрь до упора. Я стону, откидывая голову назад, почти уверенная, что мой рот открыт от удовольствия.

Это моё сексуальное лицо, и теперь его не скрыть.

Трейс трахает меня не так жестко, как я ожидала, учитывая весь его трёп, а довольно методично. Медленно. Каждый толчок выверен, словно специально рассчитан на то, чтобы задеть эрогенные зоны в моём влагалище.

Он так хорош в этом.

Это так приятно.

Хорошо, хорошо, хорошо. Мой мозг всё ещё не работает.

— Ты прекрасна, — бормочет он, наваливаясь на меня. — Хочешь быть сверху? — спрашивает он.

— Нет. — Я качаю головой. — Я хочу смотреть, как ты трахаешь меня.

Трахни меня, трахни меня, трахни меня.

— Чёрт, Холлис... Боже, ты чувствуешься потрясающе... — Его тело опускается, не раздавливая меня, но прижимаясь ко мне, как будто он делает упражнения на пресс, но в то же время занимается сексом. Рот рядом с моим ухом, стоны и вздохи.

Клянусь, я могла бы прослушать запись, как он трахает меня, и получить от этого удовольствие.

Сжимаю руками его задницу, что нелегко, потому что парень намного выше меня.

Это рай.

И когда я кончаю, какая-то частичка внутри меня не может не думать о том, что, возможно... просто возможно... Трейс был создан для меня.

— Могу я рассказать тебе кое-что, но пообещай, что не будешь смеяться?

Я не могу дать ему такое обещание: Трейс — умора и всегда умудряется рассмешить меня. Он ничего не может с этим поделать — смешной и неотразимый.

Мы оба смотрим в потолок моей тёмной спальни, лежа на спине, и трудно поверить, что мы делаем это здесь, переплетя пальцы.

— Конечно. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно.

— Ты веришь в... — Трейс прочищает горло и спешит добавить: — Неважно. Это глупо.

Я поворачиваюсь к нему лицом, хотя в темноте не очень хорошо его вижу, и хочу узнать, что он собирался сказать. Подталкиваю его руку.

— Что? Ты можешь сказать это, я не буду тебя осуждать.

— Мне сейчас слишком стыдно, — беззаботно отвечает он. Я чувствую, как Трейс натягивает одеяло до подбородка и прячется. — Не смотри на меня.

— Да ладно! Ты должен сказать мне, раз уж заговорил об этом.

Он всё ещё под одеялом, как чудик.

— Я стесняюсь.

— О, боже, ты не стесняешься. Ты самый беззастенчивый человек из всех, кого я знаю.

— У меня страх сцены.

Я разражаюсь смехом.

— Ты смешон.

Есть что-то фантастическое в том, чтобы смеяться голышом, быть уязвимой с тем, с кем у тебя только что был секс, и этот момент останется со мной навсегда — независимо от того, что произойдёт между нами двумя. Это слишком мило и незабываемо.

Он такой милый.

Я хочу поцеловать его милое личико и выудить из него то, что он стесняется сказать.

Я отчаянно хочу, чтобы тот заговорил.

Стараюсь быть терпеливой.

Жду его.

— Я ненавижу отказы. — Слова произносятся тихо, так тихо, что мне приходится напрягаться, чтобы расслышать их.

— Думаю, мы все ненавидим.

— Холлис, мне нужно, чтобы ты кое-что знала, — говорит он из полумрака. — Я не играю с тобой в игры.

Хорошо. Не то, что я ожидала от него услышать.

— Но думаю, это важно, потому что у тебя был неудачный опыт, и ты не очень-то хотела со мной встречаться. И всё же мы здесь. — Теперь Трейс полностью завладел моим вниманием. — Это прозвучит странно, потому что мы только что познакомились. И, возможно, тебе покажется, что всё происходит слишком быстро...

О чёрт.

О боже.

Он собирается сказать мне, что любит меня? Уже сейчас, спустя всего две недели?

Боже, а что, если он собирается сделать предложение?!

Стоп, Холлис. Девочка, откуда взялась эта мысль? Он просто сказал, что всё происходит слишком быстро.

Подождите.

Нет.

Он сказал, что, возможно, я думаю, что всё идёт слишком быстро.

Мой мозг должен замолчать, чтобы я могла послушать, что он говорит.

—...но я чувствую, что, возможно... мы родственные души.

Проигрыватель в моём мозгу с визгом останавливается, возвращаясь к разговору, воспроизводя предложение в моём сознании по кругу. Родственные души, родственные души, родственные души.

Он думает, что мы кто?

КТО?!

— Ты думаешь, что мы родственные души. — Это утверждение, а не вопрос; я всё ещё ошеломлена этим заявлением, и в воздухе повисает неловкая тишина.

Я не знаю, что сказать, и это заметно.

Рядом со мной я чувствую, как напряглось тело Трейса.

— Я не должен был ничего говорить. Забудь об этом.

Слова: «Этого не случится» вылетают из моего рта.

— Ты думаешь, что это глупо.

— Нет, я не считаю это глупостью, просто удивлена, что ты так считаешь. Ты такой весь мужественный. — Я говорю эти слова, чтобы успокоить его уязвлённое самолюбие, но мой разум всё ещё несётся со скоростью тысяча километров в секунду. — Не думала, что ты такой чувствительный.

Я отпускаю его руку, чтобы перевернуться на спину. Нахожу в темноте его плечо и целую голую кожу, проводя рукой по его груди.

— Люблю это в тебе.

Чёрт.

Я сказала «люблю».

Что, если он подумает, что я влюблена в него?

Ведь это не так. Не может быть!

Прошло только две недели!

— Правда?

— Да. Я думаю, что ты... — Просто скажи ему, что ты чувствуешь. — Замечательный.

Вот бы мой отец чувствовал то же самое.

ГЛАВА 18

Трейс

—...жаль, что Холлис не смогла прийти сегодня.

Мама добавляет это высказывание к концу другого предложения, словно если вставить его между делом, то оно останется незамеченным. Как если бы она только что сообщила, что небо голубое или цветы красивые.

Безобидно и ненавязчиво — и в то же время вопиюще ужасающе.

— Прости... что?

Мы ужинаем после моей игры — весь клан Уоллесов, включая моих брата и сестру, собрался в Городе ветров ради этой игры. И теперь сидим за большим круглым столом в одном из самых элегантных ресторанов Чикаго.

Нас даже усадили в отдельной комнате, чтобы нам не мешали.

Маме это нравится.

Так она чувствует себя особенной.

— Что, дорогой? — Она не смотрит на меня, просто поднимает брови и