Его безумие - Эми Лия

Почему именно его, не понимала. Марк на это пихнул его в бок, отчего тот поморщился и больше не заводил эту тему.

Мне было неловко отнимать его время, но я его об этом не просила, а значит, если ему так хотелось, то пускай.

Тогда — то и взялась эта привычка, всё время ощущать его рядом.

Словно не было долгой разлуки, и если бы не здравый смысл, он бы везде водил меня за руку, не отпуская ни на минуту. Но то, что он сейчас здесь, рядом, доказывало, что ему плевать на формальности. Он делал то, что считал нужным.

Несмотря на ещё холодную весну, ночи с ним становились жаркими.

Он настаивал делить их в одной постели. Прижимал к себе и не отпускал. На плач дочери, игнорируя мой ворчливый тон, поднимался и успокаивал сам. В таком огромном мужчине, оказывается была — мягкость. Я боялась, что он может её раздавить своими руками, не рассчитать силу, поэтому вскакивала в след за ним. А после, наблюдала как София посапывает, уткнувшись в его тёплую грудь.

Однажды, я застала Лидию и Марка над колыбелью Софии, где она строго объясняла парню как менять подгузник ребёнка, переодевать и укладывать.

Он стоял как мальчишка и внимательно внимал каждому слову, разве что блокнота не хватало, чтобы он сумел всё это записать. Но зная его феноменальную память, думаю он запомнит и так.

Просыпаться по утрам и видеть, как твой ребёнок сыт и играет на мягком диване, под чутким присмотром папы, волнующе.

И в какой-то степени, я поняла, что из нас двоих, только я была не готова к детям, а он мечтал о семье. Именно такой. Где родители не дрессируют своего ребёнка, желая реализовать несбыточные мечты в своём Чаде, а позволяют ему играть в то, что нравится.

Я видела, как ему этого не хватало самому.

Лидия оставалась в нашем доме. Больше не цепляла меня нравоучениями, но и на контакт особо не шла. Но в их отношениях с Марком сквозило нечто родное и по-матерински, нежное.

Я могла только догадываться, что именно Лидию, Марк воспринимал как маму. К её советам прислушивался и становился более терпимым к моим спонтанным выяснением отношений.

Да, мне довелось подслушать разговор этой сухой, властной женщины, с Марком.

И её слова, за моей спиной были иными. Она не отзывалась плохо, наоборот, видела как устаю и просила и его замечать это. Не злиться по пустякам, а главное не повышать голос.

И я была ей за это благодарна.

* * *

От громкого удара, со стойки регистрации рухнули кипы бумаг и карточки пациентов.

Я встала на носочки, разглядывая степень хаоса, что одним движением навёл Марк. У него, что, входит в привычку разрушать всё к чему притронется?

Из коморки, где скорее всего располагалась зона отдыха, вышла женщина, лет сорока, с гулькой из волос и в белой униформе.

— Чего вам? Для особенных, — покрутила пальцем у виска, — Бумажку написала: «Ушла на пять минут.» Вот стойте и ждите.

Марк, до этого расслаблено стоявший спиной к окошку, уперев локти на стойку, хищно прищурился и медленно обернулся.

Я схватила его за рукав и не дав высказаться, перебила.

— Подскажите в какой палате лежит Виктория Морранова?

— Вы ей кем приходитесь? — недовольно поинтересовалась женщина, щелкая мышкой и прокручивая списки в компьютере.

— Сестра. Алина Морганов.

— Что же ты только сегодня пришла? Девка третий день лежит и никто о ней даже не вспомнил.

— Я — я хотела прийти раньше, но случился…

— Тебя ебать не должно. Назови номер палаты и пиздуй дальше сплетни разносить. — грубо перебил меня Марк.

Я оглянулась на парня. Его терпение на исходе. Мне было страшно продолжать этот разговор и тем более как-то ему перечить, но регистратор была иного мнения.

Она разразилась громкой речью и готовилась вызвать охрану.

Пожилой дяденька в форме, что больше походил на сторожа, чем на внушительного стража порядка, едва доставал Марку до плеча, поэтому старался своё присутствие никак не демонстрировать и усердно искал что-то в журналах, игнорируя крик.

Было стыдно. Повезло, что мимо проходил лечащий врач, при виде которого женщина нехотя замолчала, но было видно, что стоит ему уйти, как мы станем для неё темой на весь день.

— Вы к Виктории? Пройдемте.

— Да. Как она?

— Знаете, когда её привезли, она была в ужасном состоянии. На данный момент, её показатели в норме. Внутренних разрывов нет. Синяки начали сходить, при должном уходе, она быстро пойдёт на поправку, держать ее в стенах больницы смысла нет.

— Хорошо, я могу с ней поговорить?

— Идите.

Я не решалась войти, то и дело оборачиваясь на Марка, что стоял с невозмутимым лицом и никак себя не проявлял.

— Может тебе не стоит входить? Подожди меня в машине. Или отправляйся по делам. Я сама доеду до дома.

Называть место, где мы жили с парнем — домом, было дико и всё ещё непривычно. Но я постепенно начала обживаться и он мне в этом изрядно помогал.

— Нет.

— Что значит нет? Я хочу пойти одна.

— То и значит. — легко отозвался он.

Медленный выдох.

Успокойся, Алина, спорить бесполезно. А удивляться, что он не считает нужным оправдывать передо мной свои поступки, тем более.

Короткий стук и мы заходим.

Она лежит. Отвернута к стене, глубоко в своих мыслях. На руке катетер, от которого тянется тонкая трубка к перевёрнутой бутылке.

Вид жуткий.

— Привет. — глупое начало разговора, но продолжать мяться нельзя. Особенно когда сзади Он, прислоняется к стенке и пихает меня в бок.

До Вики не сразу доходит, что в палате она не одна, и повернув голову, впивается взглядом сквозь меня. Туда, где стоит Маров.

Я ожидала истерики, громких криков и слез. Он был её любимым мужчиной, и предал, отвернулся. Как сделал это и со мной, но вместо этого...

— Привет, — её сухие губы растянулись в улыбке и она скользит по кушетке, стараясь встать. — Проходи.

Указала на край своей постели. Я села, но её взгляд за мной не опустился.

Я сидела так с минуту, смотря то на Вику, что со щенячий радостью встречала моего парня, и почему я стала такой собственницей? На Марка, который показательно косился на часы.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе нужно привезти что из лекарств?

— Да, — она облизала губы и достала из под матраса клочок бумаги. Быстро начеркала на нём пару наименований и протянула мне. — Аптека недалеко, сбегай сейчас.

Я