Его безумие - Эми Лия

— Она сказала, что вы были близки и хотела за тебя замуж. — припомнила слова Вики, когда та выпрашивала ДНК. — Может и лучше было бы, если ты женился на ней, она бы не связалась с Вороном и не позволила бы матери собой управлять.

Он неоднозначно на меня взглянул и я не смогла разобрать, что крылось в его глазах. Губы сложились в тонкую линию, а кадык дернулся несколько раз, так, будто хотел что-то сказать, но сдерживал себя. И это так чертовски на него не похоже

Я списала его поведение на усталость, но между нами словно прошелся холодок, а воздух уплотнился, становясь густым маревом и его невозможно было протолкнуть в лёгкие.

Я поняла, нужно соскальзывать с этой темы и спросить его о тех днях, что мы были вместе. Тогда он был спокойнее, по крайней мере, не реагировал так остро на моих родных.

Мы долго ещё говорили, обо всем. О прошлом, о семье, о нашей жизни порознь и я поняла, что ему было также тяжело как и мне. Не в финансовом плане. В моральном! Он буквально думал, что меня не стало и мучился в отчаянии, не имея возможности найти и вернуть.

Тысячи звонков, бессмысленных ожиданий, и все как один, твердили — надежды нет. Она исчезла. Увезли в неизвестном направлении. Возможно уже нет в живых, потом как обыскали каждый уголок нашей страны, связались со всеми, кто был знаком с той женщиной, в чью машину я села.

Даже Ворон, презренный и ненавидимый Марком, мог только прожигать взглядом и двусмысленно молчать. Но и он не знал где я. Иначе бы устроил торги, в результате которых, вышел победителем, уничтожив и разорив теперь уже, отца моего ребенка.

Марк был немногословен, часто обрывал фразы на середине и когда я теряла терпение, ожидая продолжение, оказывалось, что он и не собирался продолжать.

Удивительно, но даже то, что он лишился своего клуба, я узнала от общих друзей. Он не собирался меня в это посвящать, считая, что не моего ума дело и нечто тревожащее и смутное, подсказывает, что Марк бы согласился и на эту сделку. Он отдал бы свое дело, что в течении пяти лет осваивал и обратился связями.

Отдал за меня… и от этого становилось дико. Он Сам, пришел к Ворону, зная, что тот и пальцем не пошевелит, не получив свою выгоду. И он готов был заплатить эту цену, но… Ворон не знал.

И это его взбесило окончательно, подтолкнув на ужасный поступок.

С его связями, такое было неприемлемо услышать. Ответ должен быть однозначным, но к сожалению, никто не мог понять, куда я делась и многие потеряли свою работу, а особо ушлые, кто желал заработать на его горе, утратили куда больше — здоровье и крепкий сон.

Я будто отошла от гипноза. С ним было уютно, тепло. Голос с лёгкой хрипотцой звучал интригующе, он был интересным собеседником, но все же, несмотря на всю лёгкость обстановки, я начала ощущать, как внутри меня разворачивается ураган, который скручивал в узел все внутренности, а позже, пришла тянущая боль под ложечкой.

Я должна задать главный вопрос, который подскажет, что будет с моим папой. Потому что все муки совести и переживания за меня изо дня в день, что испытывал Марк, были по вине отца, что не сознался, а после когда градус был выручен на максимум, вызвал его на очную ставку.

Я не верила, что папа желал мне зла. Он любил меня и посадил в машину Эльзы Григорьевны только чтобы уберечь от Марка, не зная, что та задумала.

Для меня это было очевидно. Но что думал по этому поводу Маров?

— Почему ты не помог моему отцу с бизнесом? Он хороший компаньон! Разбирается в цифрах и мог работать с тобой в компании и приумножать твои доходы. — начала я мягко, издалека.

— В крахе его фирмы виноват он сам. Впустил в дом конкурента. Доверился и прогорел. Мать твоя принимала в этом активное участие, сливая любовнику информацию о приближающихся сделках. — из ящика на стол полетел планшет, и после недолгих манипуляций, на экране высветилась диаграмма, с резким снижением всех показателей. — Зачем мне вытягивать со дна того, кто не видит, что происходит у него под носом.

— Но ты хотел найти меня, а он предложил вариант.

— Он торговал женщиной, которую я люблю. — его голос резок, словно он хотел прекратить этот разговор. Поставить точку.

— Это не так. Он заботился о нас, и желал встать на ноги, чтобы продолжать это делать. Ранее, ты говорил, что не успел согласиться на его предложение, прежде чем отец попал в серьёзное ДТП.

— Заботиться о вас — это моя ответственность. И будь на его месте, рисковать вами, я бы не стал. Тем более, зная, что тебя разыскивает еблан, что трахнул и бросил хер пойми где.

— Ты же в курсе, что говоришь о себе.

— Да.

— И сейчас он здесь. Значит ли это, что ты передумал и поможешь ему открыть новое дело?

— Он здесь, потому что я смог понять его мотивы и вижу, что он старался шевелиться даже будучи инвалидом. Его методы не разделяю, и в другой ситуации, я бы его прикопал. Но твои полные слез глазки, вряд ли мне это спустят с рук.

— Я люблю его и знаю, он хотел помочь. Мы нуждались в деньгах за границей, наши счета замораживали один за другим, не хватало средств даже на съём жилья, не то, чтобы оплатить медицинскую страховку.

— По твоим словам, я всей твоей семейке должен. Старика обязан вытащить со дна. Шлюхе — матери подкидывать деньжат, чтоб та не выторговывала их из мужиков. А припизднутой сестричке, я должен отдать свою жизнь, чтобы та могла порадоваться и похвастаться перед подружками удачным браком. — он обвил рукой мою талию и придвинул вплотную к своему телу. — Вот только, я эгоист до мозга костей. Плевать я хотел на них всех. Мне не безразличны только двое людей в этом мире, остальные, могут сгнить заживо. Я и пальцем не пошевелю.

Фалангами он выводил рисунки на моем животе, задавая чувствительную кожу, отвлекая меня от бумаг и фотографий.

Следующий кадр. Я стояла у двери и принимала пакет продуктов. Гуманитарную помощь, что выдавали беременным, не имеющим стабильного дохода — так они сказали?

Тогда меня прожигало волнение, от неправильности происходящего. Я не хотела принимать подачки, но меня убедили, что здоровье ребенка важнее и я перестала