Его безумие - Эми Лия

Я разомкнула губы, но запнулась, увидев, что в колыбели никого нет. Я не доверяла Лидии и не хотела допускать мысли, что она сделала по-своему, утащив Софию в неизвестном направлении. Пока я не разберусь какие отношения у неё с Эльзой, я даже в радиусе километра, не хочу её видеть

Я обернулась к Марку, желая его растормошить.

На его руках мой любимый комочек. Маленькая булочка. Её ручки раскинуты по широкой груди папы. А крохотный ротик приоткрыт, издавая нежное посапывание.

Марк сидел в крайне неудобной позе. Съехал на самый край дивана, коленями упираясь в белые решёточные стенки колыбели, чтобы Софии было удобнее. Такая маленькая, а уже подстраивает его под себя.

Совесть немного уколола.

Ему тоже нужен отдых. Сколько он не спал? Двое суток и сейчас лежал в подвешенном состоянии, боясь шелохнуться. На самом деле, я тоже остерегалась оставлять его с ней. Он такой большой, сильный, временами неуклюжий, одно неосторожное движение и София может слететь с него.

Я подложила ладонь под детский пледик, там, где располагалась её головка, и была готова вытащить её из под него, но от неожиданности вскрикнула.

Глаза Марка распахнулись и он расфокусированным взглядом долго всматривался в моё лицо, прежде чем отпустить расслабить железную хватку и кивком головы показал отойти.

Он глубоко дышал. Поднёс руку к лицу, протирая пальцами заспанные глаза. Осторожно, словно сапёр, разминирующий мину, он поднялся держа на руках дочку и опустил её в кроватку, заботливо укрывая лёгким флисовым одеялом.

Она завозилась, потеряв тепло уютного папы, но вскоре уснула. Она повернулась на бочок, сложила ручки под пухлой щечкой и вновь закрыла глазки.

Марк выпрямился, взял с дивана свою куртку и направился в смежную комнату, которая, как мне кажется служила ему спальней.

Он приоткрыл дверь и выжидающе уставился на меня. Я сперва непонимающе хлопала глазами, а когда поняла, чего он хочет, заартачилась. Объясняя, что Соня может проснуться и кто-то из нас должен быть рядом, на что Марк, промолчал, и сунул мне под нос рацию.

В его мрачной комнате, напротив окна, стоял широкий стол. Он зажёг настольную лампу. Я зажмурилась от яркого света и поежилась, приобнимая себя руками. У Марка был тяжёлый взгляд и не каждый мог вынести его общество. Особенно, когда он был не в духе. Как сейчас.

Я чувствовала, что он настроен серьёзно и наш разговор не будет радужным. Злость, с которой он явился ко мне под окна никуда не делась, а наоборот, подпиталась моим исчезновением.

Он закатал рукава. Одна рука была полностью забита чёрным рисунком. И это было так несвойственно Марову. Нет, не Марку, совершать безумства в его характере, а именно Марову. Сыну самого влиятельного семейства нашего города. Людей, которые словно небожители, являлись приглашёнными и желанными гостями на любом торжестве.

Тихая роскошь. Вот как можно было охарактеризовать их безупречный стиль.

Ни грамма вычурности. Ни говорящих брендов в одежде. Только классика из лучших тканей и производителей. Идеальная кожа, волосы и тело.

От синего, тяжёлого взгляда я оторвалась с колоссальным трудом. Словно проигрывала в дуэли, давая ему меня прожечь.

Год назад, Марк был иным. Не менее сильным, но всё же, походил на парня. Красивая, худощав фигура с рельефом из упругих мышц.

Но разглядывая его сейчас, я заметила, что он стал по-настоящему огромным. Я бы предположила вмешательство препаратов, но зная Марка — его методы сброса эмоций, напряжения — Я испугалась.

Отбивать кулаки на ринге и торчать в спортивном зале, под который у него выделен весь цокольный этаж, его обыденное занятие.

Лучше так, чем делать тоже самое с чьим-то лицом.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Составишь компанию? — подошел ко мне ближе, показывая всего себя в желтоватом свете лампы.

Я закатила глаза и скрестила ладони на груди, показывая серьёзность разговора, без его ребячества. Черт, он заметил мой пристальный взгляд на свою фигуру.

— Что случилось с домом? Почему он стал меньше? — махнула рукой вдоль стен и искренне надеялась, что это не смотрится как конвульсия перед припадком.

— Тебя только это интересует? Не хочешь узнать, как я жил без тебя этот год? — он положил массивную, огромную ладонь в карман брюк и жёстко спросил.

От его голоса внутри всё заледенело. Ему нужны ответы. И он вытрясет их из меня. Я чувствовала.

— Явно не в слезах, переживая своё свинское отношение ко мне… — главная защита, это нападение, верно?

Я уставилась на свои босые ноги, размышляя, куда выведет нас разговор и чем он для меня закончится. Окажется ли Вика права, в своих суждениях, что я для него больше никто.

Вспоминая его слова в клинике, он жаждет только одного-двух отыграться.

— Я думал ты мертва. — подкурил новую сигарету, выдохнув, облако дыма в сторону окна. Закрытого окна.

Когда он успел вытащить эту гадость из кармана?

— Ты видел камеры, очевидно же, что я уезжала оттуда живой. Или..

События тех дней сменяли друг друга в бешеном ритме и я словно вновь, перед глазами видела разъярённую мать, что орала проклятия в мой след.

Я уезжала из родительского дома впопыхах, даже толком не заходя внутрь. В доме был какой-то мужчина, любовник, подсказала интуиция и мамин развратный вид.

Всё накапливалось как снежный ком, Её ужасные планы, в отношении меня. Науськивание Вики, спать с моим парнем. И всё ради его содержания.

А что, если она соврала ему и сказала, что я не приезжала домой. Не встречалась с ней, а просто исчезла без следа с той женщиной с ресепшена.

Я взглянула на Марка, отмечая его морщины на переносице. Он стал чаще хмуриться. Злиться, что придавало молодому парню лишние года и мрачной мужественности. Он выбросил окурок и подкурил другую, после чего только заговорил.

— Всё виновные, кто водил меня за нос — наказаны. Ты должна это знать, когда встретишься с теми, кто держал меня за идиота.

Что он имел ввиду? Он что-то сотворил с мамой? Когда успел или… он не терял её из виду? И пока я принимала ванну, он…

Мне не было жаль ее. Она была наказана тем, что отрезана от бюджета отца. Что растеряла влиятельных ухажёров, вынуждена связаться с отбросом. Но, что сделал Марк? Что, черт побери, он с ней сделал?

Я не хотела, чтобы он марал о неё руки и с дрожью ловила его движения. Силясь узнать, на что он пошёл, чтобы отплатить её. Он испытывал меня взглядом, проникал вглубь сознания и вбив свои слова под корку.

«Наказаны.»