Ведьмы кениграйха - Анна Ланг

— Маргарита — фантазёрка, как все маленькие дети, она придумала, что разговаривает с животным. Но я должна признать, что Марго абсолютно права, в отличие от Вас.

Дама, притихнув, бросает извинения Францу и Лили, и исчезает.

— Марго, — зовёт Лили, — иди сюда.

Маргарита подбегает к родителям, и я вижу, что они обнимают девочку, и в который раз просят не рассказывать хозяевам, о чем говорят их питомцы.

Лили просит Франца погулять с Марго.

Девочка кричит мне:

— Клара, Клара, мы с папой отправляемся на прогулку, мы пойдем искать твоего котика, а мама будет тебя лечить!

Франц, наконец заметив меня, приветствует теплой улыбкой, а Лили открывает шкафы возле стойки, потом заглядывает в ящики, достает сухие травы, и говорит мне:

— Клара, не стой так долго, ноги будут болеть ещё больше. Подожди меня в комнате, будь добра, я скоро приду.

Я возвращаюсь, медленными шагами, в свое временное жилище. Каждый шаг причиняет мне неимоверную боль. Раз болит, значит, я живу. Боль огненной лавой разливается по мне, при каждом шаге я чувствую, как в ноги впиваются тысячи мелких иголок. Устав, я падаю на кровать.

Лили приходит и начинает раскладывать отвары, что — то переливать из флакончиков и бутылок в чашку. Наконец она даёт мне какое — то отвратительно пахнущее варево,

— Кипрей, ключник, зерно, крапива, тысячелистник, — перечисляет она, — рыжецвет, мавий хвост, волчья радость. Эти травы должны будут нам помочь, милая моя сестрица.

— Лили, — наконец говорю я, — я смутно помню, как оказалась в монастыре. Что с людьми? Что с протестующими?

— Ты спасла двоих человек, Клара, если бы не ты, неизвестно, чтобы с ними было. Остальные отделались лёгкими ушибами, пара тинктур, покой, синетравка, пассифлора, подорожниковая вытяжка и пара дней покоя — и с ними все будет в порядке.

— А …красная карта?

— Сестра Мария — Француаза поделилась, что красные карты отменят для всех. Для тех, кто нуждается, потерял кормильца, введут талоны.

— Спасибо, что приютила, я … при первой возможности постараюсь отблагодарить. Я разбираюсь в травах и буду рада отплатить вам любой работой.

Лили погладила меня по голове, и я слышу в ее голосе тревогу и заботу. Обо мне давно никто не заботился.

— Не могли же мы с Францем тебя бросить! Сначала нам нужно поставить тебя на ноги, а потом мы вместе решим, как тебе быть и что делать. Но помни одно, Клара, милая моя сестрёнка, мы тебя не бросим.

А сейчас, — Лили лукаво улыбается, — давай пей отвар и ложись на пол.

Настоявшийся взвар несёт тиной, но я проглатываю его, потому что знаю, что эти травы принесут пользу. А вот пол …

— Пол в комнате Марго, — говорит Лили, — сосновый. Сосна придает силы и помогает излечить от хвори.

Лили помогает мне улечься на пол, она видит, как мне больно, и говорит, что должно будет полегчать. Лили велит мне раскинуть руки, садится рядом и тихо говорит.

— Клара, сестра моя, каждая из нас, часть природы, и природа — часть нас. Закрой глаза, вслушайся в себя. Внутри тебя живут все четыре стихии.

Ветер. Вольный, юный, он за краткий миг облетает земной шар, способен заморозить, опалить, подарить прохладу и успокоение.

Земля. Плодородная, теплая, она дарит нам часть себя — растения, кусты, травы, деревья.

Огонь. Жаркий, палящий, ласковый, добрый. Огонь — свет, и огонь — защита. Без огня нас тоже нет.

Вода. Вода журчит в нас, не только слезами и кровью, она течет морями, реками, озёрами.

Ты — ветер. Ты — земля. Ты — вода. Ты — огонь. Эти силы будут спать в тебе, до тех пор, пока ты не встретишь того, кто подарит тебе дитя, но уже сейчас ты можешь позвать их на помощь. Найди стихии в себе, Клара. Они — часть тебя, и ты их часть.

Лили садится возле моей головы и я чувствую, как с ее рук к моим вискам стекает прохлада. Я проваливаюсь в чернильный сон и чувствую, как меня обогревает костер, как моей кожи касается ветер, под ногами хлюпает земля, и наконец, меня саму накрывает волной. Последнее, что я чувствую, перед тем, как провалиться в тягучий сон — боль начинает отступать.

Глава 44

— Почему она спит так долго? — сквозь сон до меня доносятся голоса Лили и Франца.

— Третий день пошел.

— А наша мышь — засоня развалилась на всю нашу кровать…

— С мышью — засоней нужно что — то делать. Лили, душа моя, несколько дней назад Марго заставила танцевать петухов на одной ферме. Говорит, птички ходили грустные — грустные, а она хотела их развеселить. У владельца скобяной лавки кот пошел на двух ногах, благо, хозяева нас не видели, а то мокрого места бы от нас не оставили.

— Франц, милый, нам нужно переехать, я давно об этом размышляю. Пока удается списывать все на фантазии маленькой девочки, а что будет, когда Марго подрастет? Ей нужно учиться, учиться владеть своими силами. Маргарита не только ведьма, ей дано понимать язык животных.

— И кто ее будет учить?

Моей головы касается прохладная рука. Я пытаюсь открыть глаза, но чернильная тьма почему — то до сих пор не слушается меня.

— В Независимой провинции, у подножия Стальных гор живёт старая плетельшица, кривая Изабо́. Она держит небольшую ферму и славится самым вкусным молоком в кениграйхе. Изабо́ понимает язык животных.

— Нам нужно переехать, я верно тебя понял? Поэтому вы с Маргаритой знали, что не нужно покупать дом. А лавку думаешь продать?

Но я не слышу ответа Лили, пытаюсь выпутаться из объятий сна, я чувствую странную лёгкость во всем теле. Утреннюю идиллию прерывает звук колокольчика.

— Кто там? — спрашивает Лили. — Мы же закрыты ещё.

— Мама, папа, — просыпается в соседней комнате виновница разговора, — я пойду открою!

— Марго, подожди! — поднимается Франц. — Я с тобой.

Я слышу топот детских ножек и уверенную мужскую поступь. В отдалении слышатся голоса, а затем раздается вопль Марго:

— Мама! Тут голый мужчина, ааа!

Я открываю глаза, и вижу, как Лили бежит на первый этаж.

Я поднимаюсь, и чувствую, что боли больше нет, есть слабость, ноги ещё дрожат, на первом этаже слышен какой — то шум, слышу голос Марго, которая утверждает, что это котик. Я медленно иду на шум, и недоумеваю, почему человек, появившийся в лавке Лили — наг. У него беда? Он откуда — то сбежал? Происшествие занимает меня, и я иду