Нам писец, Юля! - Эльвира Осетина

я вернулась? — тихо спросила я, отодвигаясь к изголовью кровати и на всякий случай беря подушку в руки: мало ли, вдруг решат прибить всё-таки, а я хотя бы ей защититься попробую?

— Что на тебе надето? — первым отмер дракон и подполз чуть ближе, потрогав край штанов от моей пижамы с котиками.

— Пижама, — весело хмыкнула я, когда до меня дошло, что я ведь в чем спала, в том и вернулась.

— А с волосами что? — этот вопрос мне задал Лаусиан, который подполз ко мне с левого боку и взял прядь своими пальцами, начав ею крутить перед моим носом.

А ведь у меня же и парика больше не было. И волосы были более длинными и, самое главное, обычного темно-русого цвета, безо всяких там красных прядок.

— Я была в другом мире, — ответила я, с удивлением поняв, что никто меня больше не ограничивает.

— Как ты там оказалась? — спросил Харск, нахмурившись.

— Меня… перенес… песец. Кажется, он бог этого мира, — начала я медленно, а закончила уже быстрее и криво улыбнулась, радуясь тому, что могу нормально говорить.

— Зачем он тебя перенес? — этот вопрос снова задал Харск.

Дракон сидел у меня в ногах и, положив мои голые ступни себе на колени, начал их нежно поглаживать.

— Мне нужно было решить, останусь я в этом мире или уйду обратно в свой.

— Ты не Джул? — спросил меня Химо.

При этом, взяв мою руку в свою и поднеся её к своему носу, начал тщательно обнюхивать.

— Нет, ты — она, ничего не понимаю, — тут же ответил он сам себе.

— Я Джул, и я же Юля. Мне просто дали еще один шанс. Я жила в другом мире. Родилась там и забыла свою прежнюю жизнь. А затем песец меня вернул. Я думала, что попала в книгу, которую прочитала накануне. Но позже поняла, что это всё реальность, — почти на одном дыхании выпалила я.

А мои мужья смотрели на меня во все глаза.

— Почему решила вернуться? — спросил меня Лаусиан.

— Я поняла, что не хочу больше с вами всеми расставаться, и да, я совсем не помню те десять лет после нашей свадьбы. — Я внимательно посмотрела в глаза Химо. — Клянусь. Правда ничего не помню. Песец сказал мне, что вырезал эти воспоминания. И я хочу, чтобы мы начали наши отношения сначала. Джул… То есть я много дров наломала. Но теперь я хочу всё изменить. Вы мои истинные. Я это чувствую. А еще есть мой мир и мои подданные. Я хочу, чтобы все они были живы, здоровы и счастливы. Вы никого не убили, пока меня не было? — Теперь я по очереди посмотрела всем моим мужьям в глаза.

На что Лаусиан, криво усмехнувшись, ответил:

— Нет, но хотели. Кое-кто находится в казематах и ждет своей участи. И да, ты действительно изменилась. Почти до неузнаваемости. В прошлом тебе было плевать на своих подданных. Сама готова была всех укокошить…

— А моя сестра? — с ужасом посмотрела я на мужей, пропуская всё остальное, что сказал демон.

Потому что был прав. Той Джул, из книги, действительно было плевать на всех вокруг. Единственное, что её беспокоило, — это месть за своих родных.

Но я больше не она. Даже сейчас не могу себя с ней ассоциировать. Да, помню её жизнь в деталях до восемнадцати лет, но потом только то, что в книге прочитала. И, наверное, хорошо, что ничего не помню.

— Она временно сидит в своих покоях, — прервал мои хаотичные размышления Химо. — Ей повезло, потому что она первая по своей воле во всем сразу же раскаялась и всех сдала, кого знала. Правда, знала она мало. Поэтому мы пока не стали её сажать в более худшие условия. А вот её названый брат напросился на пытки.

Я прижала ладонь ко рту, в шоке уставившись на змея.

— Зато сразу во всем признался и просил пощады, — со зловещей улыбкой продолжил Лаусиан.

— Мы взяли всех, кто затевал новый мятеж. Это были в основном купцы и парочка мелкопоместных дворян. Завтра собираемся решать их судьбу. Но раз ты здесь, то решать будешь уже сама, — протянул Химо, вновь вернув в свой голос ленивые нотки.

Кажется, мои мужья постепенно успокаивались, судя по их уже расслабленным лицам.

Я с шумом выдохнула, понимая, что они правы. Решить участь этих лю… то есть фейри надо будет именно мне. И доказать, что я королева. А не абы кто. Иначе всё может пойти по… одному месту опять.

О боги, сколько же всего предстоит сделать и, самое главное, постараться вернуть доверие своих мужей. Одно радует — Миаланта. Молодец, что сама первая всё рассказала. Я почему-то до конца надеялась, что она хорошая девушка. Наверное, из-за книги… Ведь там она тоже до самого конца пыталась помириться с Джул. Хотя и была попаданкой в её теле. А сейчас вроде нет? Ладно, разберемся. Что сейчас об этом думать?

— Мы думали, что напугали тебя и ты сбежала, — сказал Харск, продолжая поглаживать мои ступни и внимательно смотреть в глаза.

— Но ты вернулась. — Химо прижал мою ладонь к своей щеке и даже глаза прикрыл, словно испытывая облегчение и удовольствие.

А палец Лаусиана начал выводить узоры на моей шее и медленно залезать под воротник пижамы, стало немного щекотно, но невероятно приятно.

— Я хотел всё сжечь. Весь твой замок, — сказал он, а его глаза засияли, как два ярких солнца. — И всех убить.

— Почему не сделал этого? — с замиранием сердца спросила я.

— Решил, что ты обидишься на меня, — улыбнулся он, но такой томной и порочной улыбкой, что внизу моего живота резко стало жарко.

Слова Лаусиана повисли между нами, горячие, почти обжигающие, — так же как его палец, который скользил всё глубже под ворот пижамы. Я невольно втянула воздух, а он, заметив это, довольно прищурился.

— Обиделась бы… и сильно, — прошептала я, чувствуя, что голос предательски дрогнул.

— Вот поэтому я и удержался, — тихо добавил он, уже не так порочно, но удивительно искренне.

Он наклонился ближе, его лоб почти коснулся моего виска. Тёплое дыхание щекотало кожу, заставляя мурашки пройтись по позвоночнику.

Химо, всё ещё прижимавший мою ладонь к своей щеке, чуть повернул голову, целуя мои пальцы — легко, бережно, словно доказывая, что он здесь, рядом, и я действительно вернулась к ним.

— Ты даже не представляешь, что мы чувствовали, когда не нашли тебя, — тихо сказал он. — Будто кто-то попытался забрать у нас самое дорогое.

Харск положил ладони мне на колени; крепко, но нежно его теплые