Нам писец, Юля! - Эльвира Осетина

— Мы ошиблись… — его низкий голос стал мягче, а глаза — светлее, почти полупрозрачные радужки сияли, как чистый лёд. — Давили на тебя сильно. Мы видели это. Мы знали. Но ты вернулась. Значит, ещё веришь в нас.

Я переводила взгляд с одного мужа на другого и поняла, что трое таких разных, таких сильных мужчин смотрят на меня одинаково — с тревогой, надеждой и тем любовным голодом, который я и сама к ним испытывала.

И произойди это в прочитанной книге — я не смогла бы поверить. Ведь так быстро чувства не появляются. Но… как это ни странно, именно сейчас я вспомнила нашу свадьбу. И мне, той Джул, действительно понравились все трое моих мужей. Но та, другая я, подавила эти чувства. Потому что мне стало стыдно. Стыдно за них. Ведь я… она посчитала себя предательницей. И отринула настоящую любовь.

О боги, какой же глупой я была…

— Я вернулась, — сказала я, не пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Потому что вы… мой дом. Как бы ни было трудно.

Лаусиан улыбнулся снова, но теперь иначе. Медленно, мягко, почти нежно, хотя в глубине его глаз всё ещё пылал огонь.

Он вновь наклонился, позволяя своему лбу коснуться моего.

— Тогда позволь нам… снова быть с тобой, — прошептал он. — Обещаю, я больше не буду таким эгоистом.

И трое одновременно приблизились ко мне — каждый по-своему.

Химо обхватил за талию, зарываясь носом в мои волосы.

Харск устроился между моих ног, притянув меня к себе так, что я почти обняла его ногами.

А Лаусиан провёл рукой по моей шее и медленно опустил её мне на спину, будто утверждая мою принадлежность миру, где я их жена.

И я позволила себе просто быть в этом мгновении.

Среди них.

Среди тех, кто любит меня слишком ярко, слишком сильно, иногда до безумия, но искренне.

Боги, как же сильно этого не хватало в той, другой, серой жизни. А у Джул это всё было, но она не захотела принять. Отринула из-за надуманных комплексов. Вины… выжившей.

Их прикосновения стали чуть медленнее, глубже… словно они боялись спугнуть момент, который так долго ускользал от нас.

Химо первым поднял голову. Его ресницы дрогнули, и тёплый взгляд скользнул по моему лицу, будто он изучал каждую черту заново. Он подался ближе и лбом мягко коснулся моего, точно спрашивая разрешения. Я не отстранилась. И тогда он едва коснулся губами уголка моих — не целуя по-настоящему, а лишь обещая поцелуй. Такой лёгкий жест, но он прокатился по телу тёплой волной.

— Ты и правда здесь… — прошептал Химо, и его голос дрогнул так искренне, что сердце наполнилось теплом.

А весь его образ, хитрого змея, которого я узнала ранее, словно потрескался и сейчас был невероятно уязвимым.

Кажется, за этот месяц мои мужья кардинально изменились.

Страх потерять меня заставил их это сделать. И сейчас они все трое были для меня полностью открыты. И даже не боялись этого.

Сумасшедшие… нельзя же так. Как хорошо, что я не прошлая Джул. Она бы точно не постеснялась сейчас ударить всех троих.

Харск протянул руку и дотронулся до моей ладони, мягко сжал её, переплетя наши пальцы. Его большой палец медленно провёл по тыльной стороне ладони — движение уверенное, но осторожное, будто он не хотел причинить боль. Он потянул меня ближе к себе, и его запах — терпкий, ледяной, глубокий — окутал меня.

— Мы скучали по твоему теплу, — сказал он, его низкий голос вибрировал где-то в груди. — Оно делает нас всех… спокойнее.

А Лаусиан… он и не пытался скрывать, как сильно ждал этого момента. Его пальцы, ещё мгновение назад изучавшие линию моей шеи, теперь скользнули выше — к щеке, к виску, и лёгкое прикосновение вызвало дрожь. Он провёл по подбородку, будто рисуя невидимый узор, и улыбнулся той своей мягкой, но опасной улыбкой.

— Ты даже не представляешь, как прекрасно чувствуешься рядом, — сказал он тихо, почти шёпотом, но в каждом слове было столько жара, что я задержала дыхание.

Он придвинулся ближе, медленно, с хищной грацией, свойственной только ему. Его грудь коснулась моего плеча едва-едва — просто намёк, тонкий, но достаточно сильный, чтобы в животе вспыхнул тот самый тёплый огонь.

Химо накрыл мою талию руками с другой стороны, приобнимая, будто хотел окружить меня собой и не выпускать. Харск, держа ладонь, подтянул меня так, что я оказалась между ними, будто в кольце, мягком, но прочном. А Лаусиан наклонился ещё ближе, его губы прошлись по моей щеке лёгким разогревающим касанием.

— Ты свела нас всех с ума, наша королева, — прошептал он.

И на секунду всё остановилось: тёплые руки на моей талии, дыхание, скользящее по коже, пальцы, переплетённые с моими… и ощущение, что трое мужчин, таких разных, смотрят на меня как на центр своего мира.

А я позволила себе раствориться в этом: в их тепле, чувственности, в тихом, почти молитвенном ожидании на их лицах.

Их близость вдруг перестала быть просто физической. Она стала чем-то большим — тёплой волной, поднимающейся от груди к горлу, к самому сердцу. Я почувствовала, как внутри медленно тает тот комок тревоги, который так долго держал меня, Джул, на расстоянии.

Химо первым это почувствовал. Его пальцы на моей талии дрогнули, и он глубоко вдохнул, словно запах моего присутствия был тем, чего ему не хватало всё это время. Он коснулся края моих губ — чуть увереннее, но всё ещё нежно, будто спрашивал: «Ты позволишь мне быть ближе? Позволишь любить?»

И я, не сказав ни слова, просто повернулась и сама потянулась к нему за более глубоким поцелуем. Он выдохнул с едва слышным облегчением, склоняя голову, и на его лице впервые за долгое время появилась мягкая улыбка — тихая, сияющая, почти робкая. Что-то подсказывало мне, что я никогда еще не видела змея таким.

Харск, который всегда был ледяным спокойствием среди них троих, вдруг выглядел так, будто весь его мир качнулся на волне эмоций. Его пальцы сжали мою ладонь — несильно, но так, будто он боялся, что я вновь исчезну.

— Мы боялись потерять тебя, — его голос стал хриплым, непривычно уязвимым. — Ты наша сила. Наш свет. Когда тебя нет, всё будто тускнеет. Мой дракон готов был заморозить всё вокруг, но боялся, что может навредить тебе. Мы вместе не представляли, что делать.

Эти слова ударили глубже, чем любое признание. Я улыбнулась ему — по-настоящему. И Харск, увидев это,