Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

тепло, а новый порядок. Но…— Но? — спросила я.— После этого Сайрен больше не будет единоличным хозяином Карн-Эйда.Я посмотрела на него.Ледяной генерал. Мужчина, который еще недавно хотел снять мое имя с ворот. Человек, для которого контроль был не привычкой, а способом выжить.Сайрен встретил мой взгляд.И вдруг стало тихо — не в зале, нет, там все еще кричали люди, трещал лед, стража держала Лаувена, дети плакали, Ортен отдавал распоряжения. Но между нами стало тихо.— Нет, — сказала я.Сайрен чуть нахмурился.— Нет?— Вы не будете делать это из вины.Он смотрел на меня.— Не из нее.— И не потому, что крепость горит подо льдом.— Именно потому, что горит.— Это решение нельзя потом отыграть.— Я знаю.— Вы потеряете власть.— Нет, — сказал он. — Я перестану держать чужую часть власти как свою.Я не смогла ответить сразу.Ледяной протокол ударил снова.Из пола выросла трещина и побежала к выходу, отрезая путь к нижним лестницам.Сайрен повернулся к Бранту:— Лаувена под стражу. Если будет пытаться активировать печать — ломать руку.— С удовольствием, генерал, — выдохнул Брант.Лаувен рассмеялся:— Ты не успеешь, Сайрен. Сердце уже принимает команду.— Тогда побежим, — сказал Сайрен.Он схватил со стола военный ключ Карн-Эйда.Не тот, что открывал двери. Этот был плоский, темный, с семью ледяными зубцами. Символ власти главы крепости над нижним сердцем.Сайрен посмотрел на меня.— Лиора.— Что?— Не отставай.Я почти рассмеялась среди ужаса.— Вы опять приказываете?Он на долю секунды замер.Потом протянул мне руку.— Пожалуйста.Я вложила ладонь в его.Мы бросились к выходу, пока за нашими спинами большой очаговый зал превращался в первый сектор крепости без людей.

Глава 18. Крепость без людей

Глава 18. Крепость без людей

Мы бежали вниз, а крепость закрывалась вокруг нас.Не рушилась. Не кричала. Не трещала, как дом перед обвалом. Карн-Эйд становился слишком правильным. Коридоры выпрямлялись там, где раньше имели повороты. Ледяные линии на стенах вспыхивали одна за другой, соединяясь в строгую сеть. Двери, за которыми были жилые комнаты, покрывались синими печатями. Таблички с именами тускнели. На месте царапин, детских рисунков, следов ладоней проступал гладкий иней.Крепость избавлялась от лишнего.От жизни.— Не смотреть на стены, — бросил Сайрен.— Почему?— Протокол будет предлагать короткие пути. Некоторые ведут не туда, куда нужно.— Он умеет обманывать?— Он умеет упрощать. Это хуже.Мы свернули к нижней лестнице, но перед нами из пола поднялась ледяная решетка.Сайрен не остановился. Ударил плечом в боковую дверь, та распахнулась, и мы оказались в узком служебном ходе. Сзади тяжело стучала трость Ортена. Он отставал, но все равно бежал с упрямством человека, который слишком много лет ждал этого безобразия, чтобы теперь умереть от недостатка скорости.Бранта с нами не было. Он остался в зале с Лаувеном.Весты тоже.Я не знала, что она сделает дальше. Попытается помочь детям? Выгородить себя? Остановить свои же печати? Впервые я не могла предсказать ее ход. После того как Лаувен ударил по детям, она треснула — не раскаялась, нет, до этого было далеко, но ее холодная логика получила удар от собственной боли.А Лаувен был прост.Страшно прост.Крепость без людей не знает поражения.— Сколько времени? — спросила я.Сайрен перепрыгнул через ледяную жилу, растущую поперек пола, и помог мне не упасть, не задерживая.— Мало.— Более точная военная оценка?— Если сердце примет полный режим, башни начнут отсекать живые привязки окончательно. Сначала малые: личные вещи, очаги, детские ленты. Потом крупные: жилые дворы, внутренние имена, право возвращения.— А люди?— Люди останутся физически живы. Некоторое время.Я поняла.Идеальная крепость. Солдаты без матерей, дети без комнат, жены без имен, слуги без очагов. Все ходят, дышат, выполняют функции — и больше ничего не связывает их с домом.— Это не жизнь, — сказала я.— Да.Слово прозвучало коротко.В нем не было спора.За поворотом мы увидели первую такую жизнь.В коридоре стоял молодой стражник. Не двигался. Смотрел прямо перед собой. На груди у него горела синяя линия протокола.— Стражник! — крикнул Сайрен. — Имя!Тот повернул голову.— Внутренний пост, сектор три. Функция: удержание перехода.— Имя! — повторил Сайрен.Стражник моргнул.— Не требуется.У меня похолодело внутри.Не забыл.Ему уже не требовалось.Сайрен подошел ближе.— Ты служишь мне.— Глава крепости временно ограничен. Приоритет: протокол.— Как тебя зовут?Стражник молчал.Я увидела на его поясе маленький оберег: деревянная пуговица с вырезанной птицей. Не военная вещь. Домашняя. Может, жена дала. Может, сестра. Может, мать.Я шагнула к нему, но Сайрен остановил меня.— Осторожно. Он может считать тебя помехой.— У него на поясе птица.— Лиора…— Если он ударит, вы закроете.— Это не план.— Это наш обычный уровень.Ортен догнал нас и тяжело прислонился к стене.— Исторически подтверждаю.Сайрен выдохнул сквозь зубы, но встал рядом, готовый перехватить стражника.Я медленно протянула руку к деревянной пуговице.Стражник дернулся. На пальцах вспыхнул лед.— Помеха.— Не помеха, — сказала я. — Птица.Он замер.— Что?— Кто дал тебе птицу?— Не требуется.— Значит, кто-то очень упрямый, раз подарил вещь, которая не требуется.Пуговица под пальцами была теплой.Девушка смеется у кухонного окна. “Если опять забудешь письмо, я пришью птицу прямо к твоему лбу”. Молодой стражник краснеет и отвечает: “Лисса, я не забуду”. Она пришивает птицу к ремню. “Теперь точно не забудешь”.— Лисса, — сказала я.Стражник вздрогнул.Синяя линия на груди мигнула.— Кто такая Лисса?— Девушка у кухонного окна. Она пришила тебе птицу, потому что ты забывал письма.Он схватился за пуговицу.— Лисса…— А тебя?Его губы дрогнули.— Эран. Эран Сольт.Синяя линия треснула.Стражник резко вдохнул, как человек, вынырнувший из ледяной воды.— Генерал!Сайрен положил руку ему на плечо.— К живым секторам. Называть имена всем, кого встретишь. Не должности. Имена.— Да, генерал.Эран побежал назад.Мы пошли дальше.— Так будет со всеми? — спросила я.— Если успеем — нет, — ответил Сайрен.— А если не успеем?Он не ответил.И правильно сделал.Нижние коридоры становились все холоднее.Печь у третьей кухни, о которой говорил Гранн, уже не горела. У дверей кухни стояли две служанки и смотрели на котлы, будто впервые видели их. Одна повторяла:— По расписанию кормление гарнизона через два часа.Другая держала в руке деревянную ложку и шептала:— А каша? Я варила кашу кому-то маленькому…Я хотела остановиться.Сайрен понял.— Если мы будем возвращать всех по дороге, не дойдем до сердца.— Если не будем, они исчезнут.Ортен сказал хрипло:— Госпожа Невант, имена сейчас держатся на тех лентах и списках, которые вы создали. Не идеально, но держатся. Сердце важнее.Я ненавидела это.Ненавидела выбирать.Вот о чем говорила Веста. Мир приносит счет. Только она решила, что счет надо оплатить чужими именами. А я должна была найти