Нас не должно быть - Алина Цебро

Раз — и я поднимаю ногу вверх, медленно, тягуче, чувствуя, как растягиваются мышцы бедра, как юбка задирается выше, чем нужно. Провожу ладонью от лодыжки вверх, по икре, по внутренней стороне бедра. Кожа горячая под пальцами. Чувствительная.

Когда я в последний раз прикасалась к себе вот так?

Два — провожу по своему бедру медленно, чувственно, задерживаясь на изгибе, где нога переходит в ягодицу. Бёдра сами собой описывают круг — плавный, гипнотический. Волна проходит через всё тело: от стоп через колени, бёдра, живот, грудь, плечи. Я словно океан, и каждая часть меня движется в своём ритме, но все вместе создают единое целое.

Из горла вырывается звук. Тихий стон, который сразу же заглушается музыкой, но я слышу его. Слышу и чувствую, как щёки вспыхивают. Тело не слушает разум. Оно знает что-то, чего я боюсь признать.

Три — падаю на согнутую ногу, на пол, бёдра раскрываются, и я медленно опускаюсь в шпагат. Движение откровенное и дерзкое. Руки скользят по полу впереди меня, спина выгибается, грудь почти касается пола. Я поднимаю голову, смотрю в воображаемые глаза напротив, и медленно, очень медленно начинаю подниматься.

Сначала бёдра. Они описывают восьмёрку в воздухе — раз влево, раз вправо. Потом живот волной поднимается вверх. Грудь выгибается вперёд. Плечи откидываются назад. Голова запрокидывается.

Боже.

Боже мой.

Я чувствую это. То, что годами пряталось внутри, зажатое, задавленное, забытое. Оно просыпается, разворачивается и требует выхода.

Сексуальная энергия. Огромная, пульсирующая, живая.

Она всегда была здесь. Всё это время. Копилась, росла, не находя выхода. С Коулом — целомудренные поцелуи, стыдливые прикосновения, всегда с оглядкой на приличия. Всегда правильно и всегда сдержанно.

Всегда мёртво.

Но сейчас, здесь, в пустой студии, где меня никто не видит — она вырывается наружу. Я встаю на колени, раздвигаю их шире. Руки скользят по бёдрам вверх, к талии, по рёбрам, обхватывают грудь. Сжимаю. Голова откидывается назад, волосы касаются пола. Бёдра толкаются вперёд, описывая круги, словно я оседлала невидимого любовника.

Стон вырывается громче и я не сдерживаю его.

К чёрту.

Музыка меняется — более быстрая, более агрессивная. Я вскакиваю на ноги и начинаю двигаться быстрее, резче, злее.

Поворот — и бёдра резко толкаются в сторону. Ещё поворот — руки скользят по телу сверху вниз, от шеи к груди, к животу, к бёдрам. Я обхватываю себя за ягодицы и медленно поднимаюсь, выгибая спину, выставляя грудь вперёд

Каждое движение — это секс. Чистый, неприкрытый, честный.

Я танцую так, как хочу заниматься любовью. Страстно, без стыда и без правил.

Прыжок — и я разворачиваюсь в воздухе, приземляюсь на одну ногу, вторая взлетает высоко вверх. Руки обхватывают бедро, притягивают его ближе к груди. Я замираю в этой позе, балансирую, и медленно провожу рукой по внутренней стороне бедра.

Когда я в последний раз чувствовала себя желанной? Когда в последний раз хотела сама?

Никогда.

Ответ приходит мгновенно и ранит меня.

С Коулом я никогда не хотела. Не по-настоящему.

Не так, как хочу сейчас. Не с этим огнём в животе, не с этой пульсацией между ног, не с этим безумным желанием, чтобы кто-то увидел меня вот такой — дикой, распущенной, настоящей.

Он бы увидел.

Мысль приходит сама собой, и я не прогоняю её.

Он бы смотрел не отрываясь. Его глаза бы потемнели от желания. Его дыхание бы участилось. Он бы сжал кулаки, борясь с желанием прикоснуться.

А потом не выдержал бы.

Шагнул бы вперёд. Схватил бы за бёдра. Притянул бы к себе.

И я бы не сопротивлялась.

Боже, я бы не сопротивлялась.

Я падаю на пол, на спину, и начинаю двигаться. Бёдра поднимаются и опускаются, описывая круги. Ноги сгибаются в коленях, раздвигаются, снова сходятся. Руки скользят по телу. Я выгибаюсь мостиком, опираясь на лопатки и стопы, и бёдра толкаются вверх, раз за разом, в ритм музыки.

Это непристойно. Это вульгарно.

И это невероятно.

Я переворачиваюсь на живот, поднимаюсь на четвереньки. Спина выгибается вниз, ягодицы поднимаются вверх. Я медленно опускаю грудь к полу, руки вытягиваются вперёд, и всё тело вытягивается в одну длинную, чувственную линию. Кошечка. Потом начинаю ползти. Медленно и хищно. Бёдра покачиваются из стороны в сторону. Плечи перекатываются. Я словно кошка, крадущаяся к добыче.

Или к любовнику.

Встаю на колени, сажусь на пятки. Руки скользят по бёдрам вверх, к талии, обхватывают себя за рёбра. Большие пальцы касаются нижней части груди. Я медленно веду руками вверх, и ткань топа задирается.

Что, если бы он был здесь? Что, если бы смотрел?

Что, если бы я хотела, чтобы он смотрел?

Я замираю, руки всё ещё на груди, дыхание частое и неровное.

Правда обрушивается на меня. Я хочу. Хочу, чтобы меня видели. Хочу, чтобы меня хотели. Хочу чувствовать себя желанной, сексуальной, живой.

Всё это время, все эти годы — я душила это в себе. Притворялась, что это не важно. Что секс — это что-то второстепенное, что любовь важнее страсти.

Но это ложь.

Я хочу страсти. Хочу огня. Хочу, чтобы кто-то смотрел на меня так, словно я — единственная женщина в мире. Словно он умрёт, если не прикоснётся ко мне прямо сейчас. Так, как мой папа смотрит на маму.

Пойти по правилам игры, которую предложила мне Дина, означает потерять Коула.

Сердце сжимается при мысли о нём. Коул. Безопасный, предсказуемый, правильный Коул. Тот, кто любит меня такой, какой я притворяюсь. Тот, кто никогда не узнает, кто я на самом деле. Потому что я сама не знаю.

Потерять его.

Боль. Острая, режущая. Но не такая сильная, как должна быть. Потому что где-то глубоко внутри, в месте, куда я боюсь заглядывать, живёт облегчение. Тихое, стыдное, но такое настоящее.

Я не люблю его. Не так, как должна.

Признание обжигает изнутри. Но зато — возможность наконец-то найти себя.

Коул крутой, но просто не мой.

И даже одна мысль о том, чтобы наконец-то стать самой собой, породила во мне желание выплеснуть эмоции. Все эти годы притворства, улыбок, которые не доходили до глаз, слов, которые застревали в горле. Все эти "правильно", "как надо", "что подумают люди".

Я медленно встаю. Ноги дрожат — от усталости или от эмоций, не знаю. Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение.

Растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза, приоткрытые губы. Топ съехал с одного плеча, юбка задралась высоко на бёдрах.