Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

– Мне кажется, – негромко сказала Таисса, – что это место существует на самом деле.

– Ты права.

Таисса выдохнула с облегчением. И обернулась.

Дир стоял на деревянном бортике пруда, глядя на статую.

– Привет, – просто сказал он.

– Привет, – отозвалась Таисса. – Ты мне снишься?

– Ну ты же мне снилась.

На лице Дира была знакомая лёгкая улыбка, и волосы у него лежали, как ночью на маяке. Таисса вдруг вспомнила, что видела Дира таким раньше, ещё до путешествия. Во сне? Они говорили о сфере, о вишнёвых садах, о будущем… Но она так устала в ту ночь и… когда же это было?

– Не очень романтический сон, да? – со вздохом спросила Таисса. – Стою перед тобой в мокрых штанах. Неловко получается. Хорошо ещё, меня не перенесло на дно океана. Вечно я попадаю куда-то… не туда.

– Или я снюсь тебе невпопад, – согласился Дир. – Но неловкость легко исправить.

Он шагнул вперёд с бортика – и с шумом оказался стоящим в воде. Таиссу обдало россыпью тёплых брызг.

– Так лучше?

Таисса невольно улыбнулась.

– Гораздо.

Шмель облетел Таиссу, направляясь к крупной розовой кувшинке. Таисса проводила его взглядом.

– Жалко, что ты не на самом деле здесь, – честно сказала Таисса. – Что я сплю. Говорю сама с собой. Или со своим подсознанием.

Дир поднял бровь. Мокрые до колен штаны его, казалось, совершенно не тревожили.

– Думаешь, есть разница с настоящим мной? Мои носки, должен тебе заметить, промокли вполне реально.

– Ты мог бы помочь мне с коллективной Ларой, – с тоской сказала Таисса. -- Хотела бы я знать, где ты сейчас на самом деле.

– Считай, что я ответил «здесь», – мягко сказал Дир.

Таисса фыркнула с видом самозванки.

– Вот-вот. Вечно ты уклоняешься от ответа, Светлячок.

Она повернулась к статуе Лары.

– Кто-то, наверное, очень скучал по ней, раз создал такое чудо, – сказала Таисса.

– Да.

– Кто?

– А ты ещё не догадалась?

В голосе Дира было что-то, отчего сердце Таиссы сжалось от внезапной тревоги. От плохого предчувствия. Словно Дир давно жил со знанием, которого у Таиссы не было. Что-то в его голосе, в его лице…

Таисса сглотнула, глядя в глаза Дира. У неё появилось чувство, что если она проследит за его взглядом, повернёт голову, то увидит…

…То, что ей совсем не захочется увидеть.

– Павел сказал, что мне приснится кошмар, – севшим голосом произнесла Таисса. – Это всё-таки он, да? Не только твоя улыбка и красивые кувшинки.

– Рад слышать, что моя улыбка не является кошмаром.

– А то ты сомневался.

Дир молчал, просто глядя на неё.

Таисса шагнула к нему. Тепло, исходящее от ауры Дира, было живым и настоящим. Знакомый и чужой свет, принимающий Таиссу в свои объятья. Хотя что-то мешало Таиссе коснуться Дира по-настоящему. Может быть, осознание, что это лишь сон?

А потом Таисса повернулась, следуя за взглядом Дира, и яркое солнце померкло.

Могильный камень, полускрытый цветущими рогозами. И скромная надпись.

«Тьен Пирс».

– Моё имя, – онемевшими губами проговорила Таисса. – Он что, ни разу…

Нет. У Дира же не было фамилии, правда? А у своего отца Дир её брать не стал.

Тьен. Тьен Пирс.

– Но, если Тьен стал Великим, – хрипло сказала Таисса, – этой могилы не должно быть. Это…

Она обернулась к Диру.

– Это альтернативное будущее? Будущее, где Тьен уже мёртв и я его потеряла? Или это символическая могила? Дань тому, что его человеческая жизнь прошла, закончилась?

– Имеет ли это значение здесь и сейчас? – негромко ответил Дир.

Таисса покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Имеет, наверное.

Но сейчас могильный камень говорил ей только об одном.

– Мы у могилы нашего сына, – прошептала Таисса. – Тьена больше нет, а мы живы.

Вот её кошмар. Вернон умер у неё на руках, семья её родителей разрушена вместе со свободной волей отца, и оставалось будущее, в котором семье Пирс не было места. Где её единственный сын был мёртв. Так или иначе, но как человека и Светлого Тьена больше не существовало.

– Почему мне так больно? – спросила Таисса. – Я же знаю, что никто не живёт двести лет. Если Тьен станет Великим, он перестанет быть Тьеном. Если Великим станет кто-то другой, жизнь нашего сына рано или поздно окончится. Раз я давно мертва в этом времени, то и Тьен тоже. Это естественный порядок вещей.

– Но это мало что меняет. Мы стоим здесь, а Тьена больше нет. И видеть этот камень, приходить сюда… Таис, я бы уберёг тебя от этого, если бы смог. Но твоё подсознание решило иначе.

Таисса вытерла слёзы. Перед её глазами проходили картинки тихого, мирного возможного будущего. Они с Алисой держат Тьена за руки, проводят выходные втроём с Диром, любуются кувшинками, идя вдоль реки, смеются на карусели, вместе читают вопросы экзаменов, смотрят на закат с крыши…

Тепло. Дружба. Алиса почти готова была сделать шаг навстречу. У ребёнка может быть несколько родителей, правда? И все они будут его любить.

– Я знал, что это будет больно, – проговорил Дир, стоящий рядом с ней. – Я был прав, когда потребовал у Александра не использовать мой генетический материал. Конечно, я был прав. Но стоять на могиле сына – это слишком тяжело. И не повернётся язык сказать: «Хорошо, что ты здесь, со мной».

– Как видишь, повернулся, – отозвалась Таисса, не отрывая взгляд от чёрного камня. – И знаешь, что я скажу тебе в ответ, Светлячок?

– Что, принцесса?

Таисса повернулась к Диру и грустно улыбнулась.

– Хорошо, что ты здесь, со мной.

Наверное, Тьен хотел бы этого. Даже если бы Тьен остался человеком и прожил сто с лишним лет, он бы всё равно понимающе кивнул, увидев своих родителей горюющими в далёком будущем. Несмотря на то, что Таисса вернётся домой, увидит маленького Тьена вновь и будет рядом.

Даже двести лет спустя чёрный камень с именем Тьена знаменовал для Таиссы потерю. Был потерей.

Тьен. Её сын. Её путешественник во времени. Её чудо.

Наступило молчание. Гудели шмели в летнем полдне, и сверкали капли на розовых лепестках. Сон. Сон о будущем, где Таиссы уже не было.

– У нас ведь