Ненавистник для мамочки - Дафни Эллиот

В доме стояла тишина, а по моему опыту, такое случалось редко. Эта тишина дала мне возможность пройтись по комнатам и оценить, как далеко мы продвинулись с тех пор, как я впервые поднялся по ступенькам крыльца.

Это место стало гораздо больше, чем просто старый дом. Оно самым хаотичным и прекрасным образом свело людей вместе. Оно было куда больше, чем стены, трубы и проводка.

Господи, к старости я становился сентиментальным. Корпоративные офисные здания таких чувств у меня не вызывали.

Входная дверь тихо открылась и закрылась. Бригада заняла парковочное место Делии в переулке, а задней дверью нельзя будет пользоваться, пока кухню не закончат, так что она теперь парковалась у дороги.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, когда я встретил ее в холле. На сгибе локтя у нее висела огромная сумка, а туфли она держала пальцами. Гладкое черное платье облегало каждый сантиметр ее тела, и ни один волосок не выбился из прически, но под глазами залегли темные круги, а плечи поникли.

— Заехал кое-что проверить и хотел тебе кое-что показать. Вся семья ушла на игру Bolts?

Она кивнула.

— А ты не хотел пойти? Лив сказала, Беккет собирался тебя позвать. Разве ты не большой фанат хоккея?

Он позвал. И при обычных обстоятельствах я бы ни за что не отказался от билетов на Bolts, особенно в ложу владельца. Но сегодня вечером у меня было дело куда важнее.

— Я хотел быть здесь, когда ты вернешься.

Она прищурилась.

— Что-то случилось? Только скажи, что не с кухней. Не уверена, что мы долго протянем на одной буфетной.

Я шагнул вперед и положил руку ей на плечо.

— Нет. Все в порядке. Просто пойдем со мной.

Она подняла на меня свои глубокие синие глаза, и я прямо тогда понял: я сделаю почти все, о чем она попросит. Отрекусь от бостонского спорта. Искупаюсь в гавани. Набью татуировку на лице. Что угодно, лишь бы хоть немного облегчить ей жизнь.

Я сжал ее руку, чувствуя себя не слишком уверенно, и забрал у нее сумку и туфли.

— Ванная готова, — сказал я и поставил ее вещи на пол.

— Та самая, на которую ты всю последнюю неделю не разрешал мне смотреть? — Она фыркнула. — Близняшки даже не давали мне пройти по коридору. Что ты им пообещал, чтобы они делали за тебя грязную работу?

Я усмехнулся, радуясь, что девочки меня прикрыли.

— Никогда не скажу. Пойдем.

Я взял ее за руку и повел вверх по обновленной лестнице, прямо к ванной. Приоткрыл дверь на пару сантиметров, чтобы включить свет, потом снова закрыл.

— Готова? — спросил я, вскинув бровь.

— Да. — Она скрестила руки на груди. — Это всего лишь ванная.

Я приложил руку к сердцу и пошатнулся на шаг назад.

— Ты меня ранишь. Это ванная, достойная трех принцесс, большое спасибо.

Она улыбнулась, когда я открыл дверь.

Помещение было большим, но прежняя планировка съедала слишком много места, поэтому я все перенес. Проект из-за этого вышел дорогим, но оно того стоило. Теперь вместо обычной ванны, скромной столешницы по обе стороны раковины и унитаза здесь стояли двойная тумба с раковинами, отдельная туалетная комната и просторная паровая душевая. А прямо под окном из стеклоблоков располагалась огромная ванна для долгого купания, над которой сияла люстра.

— Ты сказал, что огромную ванну мы сделать не можем. Слишком дорого, — произнесла она, широко распахнув глаза.

— Я кое-что устроил.

Пространство получилось потрясающим: все белое, с оттенками синего по всей комнате. Пол с подогревом, тропический душ, полный набор.

Я смотрел, как Делия все это разглядывает, и едва не подпрыгивал на месте от нетерпения. Я ждал, что она ахнет и хотя бы улыбнется. Вместо этого ее лицо сморщилось. С рыданием она закрыла лицо руками, пряча слезы, и вся задрожала.

О черт. Желудок рухнул вниз. Да, я переборщил, но в целом придерживался первоначального плана. Просто немного его украсил. И я был уверен, что ей понравится. Я хотел создать для нее тихое убежище, но каким-то образом умудрился все проебать.

Мозг мгновенно ушел в панику. Черт. Зачем ты так разошелся? Она это ненавидит, придурок. И, наверное, тебя тоже ненавидит.

— Прости меня, — сказал я, покрываясь потом. — Я завтра же все вырву.

Плач не прекращался, и мне показалось, что сердце сейчас взорвется в груди.

— Сегодня. Я снесу все сегодня. Это моя вина. Я облажался. Прости меня.

Я положил руки ей на плечи, мысленно умоляя ее хотя бы посмотреть на меня. Как я мог так сильно ошибиться? Блядь, какой же я идиот.

Наконец, после нескольких легких сердечных приступов, которые она мне устроила, Делия вытерла лицо и посмотрела на меня красными, опухшими глазами.

— Я не ненавижу ее, — тихо сказала она. Икнула. Потом бросилась вперед и обвила руками мою шею. — Я ее обожаю, — плакала она мне в грудь, промачивая слезами рубашку.

Я крепко прижал ее к себе, и давление наконец начало приходить в норму. Она не ненавидела ванную. Не ненавидела меня.

— Она идеальна. Поверить не могу, — сказала она, все еще уткнувшись лицом мне в грудь.

— Значит, ты счастлива? — спросил я, чувствуя, как в горле встал ком. Черт, я вообще ничего не понимал.

Она кивнула и сжала меня крепче. От этого движения я наконец выдохнул задержанный воздух.

Мы стояли, обнявшись, и разглядывали все детали. Я опустил подбородок ей на макушку и наслаждался тем, как она ощущается в моих руках. Каково это — быть рядом с ней без оскорблений, перепалок и угроз. Просто два человека, которые держатся друг за друга.

— Я вся раскисла, — сказала она, отстраняясь и вытирая слезы, которые все еще подступали к глазам. — Просто я так счастлива.

— Это, — она обвела рукой комнату, — просто невероятно. И гораздо больше, чем я заслуживаю. Я не знаю, что сказать.

— Даже не начинай, — прорычал я, сжимая ее бедра. — Это и близко не то, чего ты заслуживаешь. Но теперь это твое, и я хотел только одного: чтобы тебе понравилось.

Она нахмурилась, словно не верила мне.

— Делия, я вижу, как много ты работаешь. Вижу, сколько ты делаешь для всех вокруг. Я знаю, это всего лишь мелочь…

— Не мелочь, — горячо возразила она, вцепившись мне в бицепсы. — Никто никогда не делал для меня ничего подобного.

— Очень жаль. Потому что ты заслуживаешь хорошего. И ты сказала, что хочешь ванну, поэтому я сделал так, чтобы у тебя была самая большая и глубокая ванна, какую только можно было сюда вписать.

— Почему? — спросила она,